Good Night, Джези

Великолепная форма содержания помноженная на отточенную содержательность формы. Настоящий подарок для любителя/ценителя литературы эстетской. Есть какой-то неуловимый сложноформулируемый горьковатый привкус аромата в этой книге. Может быть, тут смесь бензинового нью-йоркского смога в сочетании с мускусным запахом возбуждённой желанием женщины и присовокупившимися запахами раскуроченной постели после страстной ночи безудержного и безграничного секса. Но описанные в предыдущей строке ароматические букеты явно грешны и похотливы — совсем не так, как это выглядит в книге...

Эта книга — настоящее литературное приключение, она отмычка не только к тайнам личностей героев и персонажей этого романа (как вполне реальных людей, так и придуманных автором и живущих только на этих книжных страницах), но и универсальный ключик к личности читателя — Януш Гловацкий умеет запустить свой любопытствующий писательский нос в тебя самого и покрутить там туда-сюда, выведывая сокровенности и без обиняков выкладывая их на потеху публике, впрочем, милосердно пряча скрываемое тобой в словах и мыслях, поступках и поведении персонажей...

Надо ли говорить, что тех содержательных моментов, которые упомянуты в аннотации, вполне достаточно для того, чтобы не спойлерить тут и не пересказывать события книги/жизни? Просто сходите в библиотеку и возьмите именно эту книгу серии "Современное европейское письмо. Польша" — просто уверен, что книга вам понравится, а если не понравится, то всё равно не оставит равнодушным к прочитанному, так, как не оставляют бесстрастными книги Бегбедера и Паланика.

Многие грехи можно простить хорошей литературе – извращения, богохульство, скучное повествование – лишь бы были в наличии глубина, смысл, стиль. За время знакомства с хорошей литературой прощала писателям многое – подробное описание гомосексуального опыта Герарду Реве и Марусе Климовой, живое описание наркотического опыта и корни сексуального надругательства над пятилетним Патриком Мелроузом Эдварда Сент-Обина. Я не ханжа, ей-богу.

Но здесь в этом крепко замешанном коктейле поляков, немцев и русских, оказавшихся на нью-йоркской территории, мне расхотелось понимать автора и его героя. Брать за основу Холокост, чтобы вытянуть из этого длиннющий рассказ о сплошной оргии в кругах богемы – точка наивысшего абсурда, пусть и литературного, пусть и стилистически осмысленного. После чтения Марии Рыльникайте, Анны Франк, Виктора Франкла, мне не хочется видеть подобных пошлых литературных экспериментов. Сам герой говорит одной из своих собеседниц – не поняла ничего? Ну и дура! Я тоже признаюсь – дура, я.

Начинает раздражать бесконечно восхищение больными, психопатическими личностями, в творчестве которых каждый пытается найти какой-то смысл, что-то расшифровать для себя. Всем нравится играть в загадку, следователей, искать творческие клады в судьбе эпизодических писателей. Чтобы сделать книгу весомее – в оргии вплетают политический контекст, умудрились на фоне второй мировой войны обсудить Афганистан, Чечню.

Красивое кружево сплел Януш, недаром претендовал на добротный голливудский байопик. Но я с удовольствием закрыла эту книгу и из мира загибающихся невротиков вернулась в реальность. Хорошая книга, но читать ее лучше с особым настроением – например, в лихорадочном бреду или с тяжелого похмелья.

Может он — лишний человек, такой... тургеневский? Всё у него есть, вот и бесится со скуки.

- Маша.

Януш Гловацкий — польский писатель, создавший для нас историю другого польского писателя еврейского происхождения, Ежи Косинского или Джези. История эта и не повесть вовсе в стандартном её понимании, а смесь из писем, воспоминаний и обрывков киносценария. Книга наполнена фантазиями и реальностью и не всегда удавалось отличить их друг от друга, впрочем это было и не нужно. Здесь описано множество судеб, в основном разбитых и изувеченных.

Осколки историй других людей собираются в итоге в цельную картину. Мать, разыскивающая своего сына сначала на войне в Чечне, а затем в Америке. Наивная русская художница. Немецкий бизнесмен. Американская издательница. Все они - часть одного лоскутного полотна.

Главный герой, приложивший руку к каждому из лоскутов, писатель Косинский, обманщик и сексуальный девиант, купающийся в лоске славы и любви нью-йоркского истеблишмента. Человек, бежавший из Польши в Америку после войны, нашедший себя в художественном вымысле своих книг, тщательно скрывающий свою настоящую личность и историю насколько, что похоже уже сам не верит в то, что было на самом деле. Вряд ли кто-то знал его достаточно хорошо и это выражается в том, насколько мистическим вышел его образ в собственной биографии.

Прекрасно описанная гротескная атмосфера Нью-Йорка, особенно русского Брайтон Бич второй половины XX века, доставляет удовольствие. Город, полный человеческих пороков, мечтаний, опустившихся бездомных, проституток и богатейших людей Земли, взрастивший Джези и давший ему все возможности как для развития своего писательского пути, так и тёмных сторон.

Книга не даёт ответов на многие вопросы о личности Косинского, даже не пытается. Это скорей жизнеописание вперемешку с фантазиями, которые можно воспринять по-своему. Местами она напоминает сценарий к неспешному нуарному фильму, что не удивительно, учитывая то, что её автор учился в театральной школе и затем работал в киноиндустрии. Частично она состоит из целых кусков сценария.

Конечно, можно сказать, что книга в какой-то степени поучительна о том, что прошлое может настигнуть в любой момент, но она больше похожа на желание автора напомнить миру о своём коллеге и в последний раз пожелать тому спокойной ночи.