Маша Регина

Поехать можно куда угодно, хоть в жопу, ничего не изменится, если ты сам себя не разломаешь и не соберешь заново.

Это вообще странная мысль, что вот есть у тебя проблемы и эти проблемы можно решить как-то механически, приплюсовывая других людей. Как в плохой книжке — что-то у автора не срастается, и он вводит героев, еще, еще, еще, а все только больше расползается, а заканчивать-то надо, и в конце концов ему приходится всех убивать, чтоб не путались под ногами.

дурацкое слово "вдова", но чем человек старше, тем больше в его жизни появляется дурацких слов

Неизбытая обида высосала из его жизни сок радости.

Если случилась какая-то фигня, нет ничего такого, что можно было бы сделать, чтобы исправить ситуацию, это иллюзия. Единственный способ исправить её - это вести себя так, как если бы ничего не случилось. Волшебное "если бы"! Но проблема в том, что - и я тогда это поняла - людское общежитие устроено так, что тебе не дадут так себя вести.

История не текст, но нам она доступна только как текст - ничего удивительного, что есть вещи, которые становятся понятны только ближе к концу.

Настоящая бездна открывается не там, где ты понимаешь, а там, где ты обнаруживаешь, что в твоём понимании нет никакого смысла.

Идеи обладают собственной волей и жадностью к жизни.

Юность есть возмездие, и как возмездие она безжалостна.

Ты же не можешь не понимать, что рано или поздно ты сдохнешь. И что до этого момента кровь из носу нужно понять, что происходит, иначе ты ничем не отличаешься от таракана. И вместо того чтобы испытать ужас от этого, ты заморачиваешься на том, кто с кем спит. Да ты сам спишь! Ау, проснись!

Человеческая жизнь есть функция от событий. Функция эта - человеческая воля. Проблема, однако, в том, что знание об истории существует только как вектор в прошлое - память. И хотя считается, что история повторяется, знать загодя и наверняка, что получится из приложения воли к событию, невозможно.

Житейская правда тем и отличается от истины, что её может быть много разной.

Два человека не могут услышать друг друга, обмениваясь репликами.

Старея, люди чаще всего живут назад - стремительно, как пружина, которую наконец отпустили.

Петербург.
Погруженный в дождь, плавающий в нем всеми своими домами и храмами, темный и холодный. Город, в котором вещи качаются на самом краю вещественности и вода в каналах напоминает о смерти.

Невозможно уйти от женщины, которая тебя не отпускает, понимаешь? Почему? Да потому, что она типа слабая, ты типа сильный, и получается, что это ты ее обижаешь, а не она тебя. Нет ничего хуже, чем чувствовать себя мудаком.

Пережевывая бутерброд, Маша ловила себя на том, что он кажется ей очень вкусным; ей бы плакать, а тут — колбаса, солнце и нежный ветер за окном.