Алые паруса. Рассказы

Будильники - эти палачи счастья...

...есть вещи, о которые слова бьются как град о стекло...

— Скажи, почему нас не любят?
— Э, Ассоль, — говорил Лонгрен, — разве они умеют любить? Надо уметь любить, а этого-то они не могут.
— Как это — уметь?
— А вот так!

Вошли родственники: два вопросительных знака, пытающихся стать восклицательными.

<...> карандаш, должно быть, дивился, когда выводил по ней эти чертежи, напоминающие расшатанный забор.

Как женщина, она была непопулярна в Каперне, однако многие подозревали, хотя дико и смутно, что ей дано больше прочих — лишь на другом языке.

Теперь дети не играют, а учатся.

— Дрянь, а не человек, — сказал он с жутким достоинством скопидома.

<...> живописный труд плаваний. Этим способом Лонгрен добывал столько, чтобы жить в рамках умеренной экономии.

Он сидел, тихо водил смычком, заставляя струны говорить волшебным, неземным голосом, и думал о счастье…

Если желание сильно – исполнение не замедлит.

Игрушка... игрушка из живого человека, – сказал Стильтон, – самое сладкое кушанье!

Она умела и любила читать, но и в книге читала преимущественно между строк, как жила.

разве они умеют любить? надо уметь любить, а этого-то они не могут.

— ...Скоро бы увидите девушку, которая не может, не должна иначе выйти замуж, как только таким способом, какой развиваю я на ваших глазах.

— ... Я еду к жене. Она ещё не жена, но будет ею. Мне нужны алые паруса, чтобы ещё издали, как условлено с нею, она заметила нас.

Улыбка вышла грустной; заметив это, она встревожилась, как если бы смотрела на постороннюю. Она прижалась щекой к стеклу, закрыла глаза и тихо погладила зеркало рукой там, где приходилось её отражение. Рой смутных ласковых мыслей мелькнул в ней...

Быть может при других обстоятельствах эта девушка была бы замечена им только глазами, но тут он иначе увидел её.

— Дивное художественное полотно! — шёпотом закричал матрос, любивший книжные выражения.