Голоса на ветру

Человек слышит то, что сам хочет слышать.

Любовь к белой мыши - это такая же любовь, как и всякая другая.
А когда любви нет, когда душа закрыта и пуста - это страшно.

И взмахи крыльев бабочки не случайны. Где-то, неизвестно где, они вызвали бурю, разогнали облака. Нет ничего, что существовало бы само по себе.

Слово лечит. Но мы или забыли, или даже вообще не выучили такие слова...

Все мы, в сущности, только и делаем, что убегаем...

Воспоминания равноценны яду, убивающему быстрее, чем укус змеи.

Разве кому-нибудь когда-нибудь удавалось сбежать от того, что ему на роду написано?

Боль становится все сильнее, незаметно, коварно подталкивая нас в направлении небытия, тьмы. Поэтому, когда нас покинут слова, а с ними и названные фрагменты действительности, то где мы окажемся? Да и будем ли мы тогда существовать?

Сотни возможностей уйти с этого света, своими или чужими руками быть отданным смерти, но она не самое страшное, что бывает. Забвение куда страшнее!

Ты не знаешь, как страшно одиночество после того, как перешагнешь порог того света!

Рассыпанные по чужим жизням, живут и длятся воспоминания о каких-то лицах, запахах, звуках, о медного цвета поверхности болота на закате солнца, о крике птицы, об ударе человеческого тела о бетон перед отелем "Атертон", в первый, третий, сто третий раз...

Мертвые всегда возвращаются к тем, кого любили.

А ты ее знала? Может ли вообще хоть кто-то сказать, что кого-то знает?

Эх, даже с ума мы сходим каждый по-своему...

Вся его родня принесена в жертву воде, огню, воздуху, земле. Что еще предстоит?

Жил он долго и превратился с человека с собачьей душой.

Неужели те, кто населяет воспоминания стольких людей, могут умереть совсем?

Нет такого убежища, в котором можно укрыться от самого себя!

В каждом мужчине кроется, по крайней мере, один черт, а в любой женщине их целая стая, которая никогда не успокаивается.

В любом ребенке течет кровь нескольких десятков тысяч предков.
Чистой крови нет - ни русской, ни турецкой, ни венгерской, ни сербской.