Воин, которому уже не нужен меч
Японию называют «Восточным драконом», подразумевая ее стремительный и мощный цивилизационный взлет в XX веке. Стоит ли сомневаться в том, что причины этого взлета коренятся в национальной психологии, в тех отношениях к миру и обществу, что были заложены предшествующими веками японской истории? «Лучше не иметь в голове какой-то определенной схемы и не держаться за абстрактные принципы. Откиньте все, что вас ограничивает, и не позволяйте иллюзиям и заблуждениям затуманить ваш взор» — таких принципов придерживались самураи, их же придерживаются и японские бизнесмены. Автор этих слов — Кацу Кайсю, министр военно-морского ведомства эпохи Мэйдзи (1868—1912), старший современник Ямаоки Тэссю. Оба они внесли немалый вклад в то, что сегодня называется Новой Японией.
Ямаока Тэссю был необыкновенной личностью — даже в то богатое на необыкновенные личности время, каким стал XIX век для Страны восходящего солнца. Он был личным секретарем императора Муцухито, основал собственную школу боевых искусств Муто-рю («Меч-без-меча»), достиг буддийского просветления в 45 лет, был непревзойдённым каллиграфом и создал более миллиона (!) надписей, многие из которых были проданы с целью сбора средств на восстановление разрушенных храмов. Тэссю за свою жизнь одержал несколько тысяч побед в поединках на мечах и написал множество лаконичных трактатов, посвященных триединому пути-до: Пути меча, Пути дзэн, Пути кисти. Уже его современники сравнивали Тэссю с величайшим мастером в истории Японии — Миямото Мусаси. Сегодня это уподобление лишь упрочилось. Остается только удивляться, что на русском языке до сих пор не было сколько-нибудь подробного рассказа о жизни и деятельности этого удивительного человека; досадный пробел (и то лишь отчасти) закрывает небольшая книжка американского последователя Тэссю Джона Стивенса, изданная «Евразией» в «Восточной серии» — вместе с «Мудростью дзэн», «Книгой самурая» и «Китайским искусством войны».
Написана книга простым языком, без какой-либо академичности. Значительную часть повествования занимают различные случаи из жизни Тэссю — анекдоты (в классическом понимании этого слова). Вот молодой Ямаока на спор съедает сотню сваренных вкрутую яиц или выпивает 18 литров сакэ — Тэссю любил спорить и не любил проигрывать. Вот Тэссю, уже будучи известным, спасает бродячих собак от истребления, вешая на шею каждой табличку со своим именем — собственность такого мастера тронуть не решался никто. А как-то Тэссю — впечатлительных просим не читать! — на пиру с буддийскими монахами предложил всем присутствующим вкусить рвотные массы одного из них, перебравшего с едой и выпивкой. На их возмущенные восклицания Тэссю процитировал слова буддийского канона о том, что «нет различия между чистым или нечистым», и проглотил эту «пищу Будды» сам. И, конечно, его обожали многочисленные ученики, даже несмотря на то что обучение в школе Муто-рю было одним из самых трудных по стране, а финальный экзамен — семидневный марафон из тысячи четырехсот схваток — вообще мало кому удавалось выдержать. Но таким был Ямаока Тэссю: перфекционистом и привыкшим быть первым во всем — в боевых ли искусствах, в развлечениях или в постижении дзэн.
Последние годы больной раком желудка Тэссю провел в состоянии «дзэнсе», что означает «жить полной жизнью и умереть без остатка», без колебаний и сожалений. Около тридцати небольших сочинений Тэссю, приложенных к книге, позволяют из первых рук получить представление о силе духа и глубине просветления великого мастера. И хотя его жизнь и его принципы, полагаю, представляются достаточно чуждыми уже даже самим японцам (вряд ли кто из них сегодня способен по три года отрабатывать один простой удар, как заповедовал Тэссю, или три года писать один-единственный простой иероглиф), тем не менее в наше время эти принципы, несомненно, обретают новое, общечеловеческое измерение — в качестве свидетельства тех вершин, которых может достичь человек, преодолевающий самого себя. Его несгибаемый дух — вот то совершенное оружие, меч-без-меча, перед которым ничто не устоит.
5 понравилось
