Самая легкая лодка в мире

Это грустная история, весело рассказанная. История про человека и собаку, о том как друзья появляются и как они пропадают, о навсегда упущенных возможностях, о том, что если бы я... Это как Вася Куролесов и пёс Матрос, только печально. Здесь Коваль поражает контрастом горького и смешного. Вот вроде бы всё тоже самое, но по-другому. Совсем небольшая повесть, меньше 30 страниц, но ёмкая и по Ковальски содержательная. Меня подкупило это «пцу-пцу» - звук «всасывающего поцелуя», магнетически действующий на собак, с этого начинается история дружбы человека и собаки. Ещё меня всегда подкупало в прозе Коваля висящие на стене ружья, которые в последнем акте обязательно выстреливают.

История подаётся как автобиографическая, упоминается отец гг., его брат, упоминаются великие сокурсники – Юрий Визбор, Юлий Ким, Пётр Фоменко, но всё легко и играючи. Юрий Коваль – прекрасный рассказчик, наверное, он шикарно анекдоты рассказывал. Сама история – «маленькая трагедия», т.е. – с одной стороны она незначительна, а с другой – абсолютна. Когда горечь от того, что если бы ты в тот день прогулял институт и всё могло быть по-другому преследует тебя всю жизнь. Я не перечитываю книг, но почему-то при первом прочтении 8 лет назад эта повесть не оставила во мне следа, я её не помнил. А сейчас эта история застряла во мне и свербит, хотя, я, мягко говоря, индифферентен к животным.

Коваль виртуозно оперировал смеховой культурой и в то же время – он пронзительный лирик. Меня не перестаёт удивлять и радовать этот актуальный для меня навсегда писатель.

Это очень добрая и очень советская история. Подозреваю, что книга позиционируется как детская. Но детской она была, пожалуй, до 80-х – 90-х годов прошлого века. А сейчас, на мой взгляд, её целевая аудитория это те, кто был мальчишками и девчонками в те перестроечные годы. Ну, или раньше. Вот им — прочесть, улыбнуться, поностальгировать — самое то.
О чём книга.
Главный герой, он же рассказчик, вероятно — альтер эго автора. В этом небольшом рассказе повествуется об одном его лете, которое он провёл у себя на дачном участке. Именно на участке, ибо дачи, в смысле «дачного домика» у него никакой нет. Есть только сарай да пенёк со стоящим на нём самоваром.
Рассказчик спит на голой земле в выстиранном картофельном мешке. И мы бы совершенно не знали, чем он там ещё занимается всё лето, если бы не дядька его, сторож картофельного склада, как-то подаривший ему собаку. Собаку не простую, а картофельную. Прозвали собаку картофельной из-за её неуёмной любви к поеданию сырого картофеля.
Ну просто иллюстрация к классической советской поговорке: «кто что сторожит, тот то и имеет». Собака вместе с дядькой рассказчика до поры до времени сторожила картофельный склад, соответственно, на картофель и подсела.
Не удивляйтесь столь щедрой моей оценке на, в общем-то, простенький рассказ. Уж очень хорошим, хоть и достаточно простым, языком он написан. Герои, и прямоходящие, и лающие — любимы и узнаваемы.

Увы, именно эта повесть этого автора прошла мимо меня. Мне было интересно до момента, пока была создана лодка. Дальше не поняла так сказать ни слово, ни когда наши герои поплыли в лодке ни о их спорах и самом путешествий. Стало интересно, что курил автор или наоборот нюхал. Потому что его фантазии с одной головой или к примеру ногой в крапиве говорит о достаточно странной его фантазии. Задумка мне вообще не понятна была. Куча героев, которые не раскрыты полностью, начиная от главного героя заканчивая всеми остальными. Ждала большего от книги, легкое разочарование.

Это было странно, это было дико, это было смешно, это было интересно, это было страшно. Даже удивительно, как все это Коваль умудрился разместить на 240 страницах. Начинающаяся еще с детской мечты и забавной беготни в поисках бамбука, эта книга перерастает в какую-то дикую фантасмагорию. Здесь не то что не поймешь, где вымысел, а где реальность, здесь в принципе не понятно, что всё это? Бред больного воображения? Разгулявшаяся фантазия? Возвращение в детство к страхам перед Лешим и водяным? Или веселое и увлекательное путешествие с товарищем по лесным озерам на самой легкой лодке если не в мире, то в Кашире точно?

В книге две части. Первая представляется легким незатейливым чтением о попытке исполнить-таки мечту детства. Здесь все смешано в веселую кучу: тельняшка, бамбук, милиционер-художник или все-таки художник-милиционер, люди в шляпах, граммофонные души, роза на торте и, конечно, самая легкая в мире лодка, у которой обязательно должно быть такое же легкое название, почти невесомое. Все это читается легко, весело, с улыбкой.

Вторая же часть, которая должна была стать пусть и не полным, но исполнением давней мечты превращается во что-то непонятное, нечеткое, пугающее. Я, конечно, не закаленный ужастиками организм, и напугать меня достаточно просто, но не так же! До этой книги я не представляла себе места настолько же не совместимого с мистикой, как обычный лес, обычные озера и обычное путешествие с другом на природу. И все же в этом путешествии то и дело становится жутко. Стоит один раз поддаться страху, как ты уже готов поверить, что у тумана есть сердце, что где-то в этих озерах живет ужасный Папашка, что голова может летать отдельно от тела, а друзья - вовсе не друзья, а ловушка. Что вообще, черт побери, там происходит? Моя впечатлительная натура уносила бы оттуда ноги уже после того, как первый встреченный на озере человек снял кепочку, и выяснилось, что он лысый и усатый.

Заодно на всякий случай громко говорю: "Я знаю!"

Знакомство с этой книгой у меня состоялось в совершенно нежном возрасте. Было мне тогда лет семь или около того. Фрагменты "Самой лёгкой лодки в мире" публиковались в журнале "Мурзилка" в первой половине 1977 года (под названием "Плавание на "Одуванчике") и попали мне в руки несколько позже, но насколько - я вспомнить не могу. На самом деле, это был достаточно сложный материал для "октябрятского" журнала, и некоторые слова (например, "тартарары") были мне тогда вообще незнакомы, поэтому приходилось консультироваться с мамой и бабушкой.
Тем не менее, рассказ о том, как московский романтик построил бамбуковую лодку и отправился с приятелем в плавание по каким-то глухим озёрам Подмосковья, мне тогда очень понравился. Он был очень красивым, немного сказочным и чуть-чуть пугающим. Журналы лежали у меня дома, досуг в те времена был не слишком разнообразным, и я неоднократно к ним возвращался. И вот, волею судеб, через 30 лет я узнал, что есть полный вариант повести, нашёл его в сети (что нынче может быть проще?) и по-быстрому проглотил.
Приблизительно до середины ощущения сохранялись те же, что и раньше. Заснеженная Москва с бамбуковыми брёвнами, торчащими из провала заброшенного дома, пробное плавание по Яузе, всякие мелкие забавные детали.. Всё это было очаровательно и возвращало в детство, в те семидесятые, когда можно было уехать за город и потеряться наглухо, потому что в радиусе пятидесяти километров не было ни одного телефона. Дикая такая, первозданная романтика турпоходов.
Но вот дальше различия между "мурзилковской" и полной версиями становились всё заметнее. На фоне новых для меня, но таких же замечательных эпизодов, как, например, ловля раков, появились совсем уже недетские элементы ЛСД-шной шизы. Сперва я надеялся, что это всё какая-то шутка и персонаж просто "надышался болотных газов", как казалось ему самому, но чем ближе к финалу, тем ядрёнее становилась атмосфера сюрреализма и тем меньше оставалось надежды, что автор вырулит обратно к симпатичной "туристической" теме.
В результате после прочтения осталось ощущение какого-то обидного облома, так как я всё же надеялся просто на "расширенную версию" старой детской повести для взрослых, а получил нечто достаточно непонятное - местами очень приятное и уютное, а местами - вызывающее оторопь неуместными, как для меня, элементами лёгкой наркомании. Совершенно не представляю, как бы я оценил это повесть, попади она ко мне сейчас просто так, без детских о ней воспоминаний. Забавные персонажи, лёгкий красивый слог, замечательные описания природы.. А потом бац - и какие-то мистические фортели, которые я так и не смог оценить.
Если в двух словах - мило, но очень.. странно.

Интересная история, именно эти два слова могут охарактеризовать эту книгу, по-другому и не скажешь. Простота изложения приятно удивляет и располагает ведь наш главный герой самая настоящая «чистая русская душа». От первых же страниц завеяло русским душком, и не поймешь, как это автору удалось настолько передать колорит истинно русской земли : то ли манера речи людей, то ли лексика так непринужденно подобранная? Кажется, нужно просто очень любить свою Родину, землю и людей что на ней живут. Тут нет и тени сомнения, что автор безвозвратно влюблен в природу и красоту своей страны (да не только своей страны, а и вообще) . Тонкий лиризм, который пропитывает пейзажные акварели этого произведения, прекрасно вливается в композицию сочинения. Что удивляет, так это насколько не наващивы и легки эти описания природы. Обычно чрезмерное увлечение описаньями может навести утомление а то и скуку на читателя, но не в этом случае. Тут все нас своем месте, и описанья выполняют именно ту роль, что им отведена-передают атмосферу и восхищение.
Главным героем у нас выступает молодой человек, очень чувствительный, романтичный, мечтательный и даже немного робкий. У него очень развито чувство справедливости, он добр и вежлив. Одним словом хороший человек. И так как любого мечтателя, его манят приключения, сверкающие где-то в дали. Тут у нас появляется образ лодки, которую Г.г , по задумке, хочет поднять одной левой. Лодка безусловно есть символом мечты, надежды и внутренней силы. Г.г видит свою лодкой не вещью, а живым существом. Он видит ее красивой , хрупкой и одновременно устойчивой и сильной. Он сам ее создавал, хоть и не своими руками, но это не имело значения. В один момент, он понят что она его, и все вокруг это поняли, ведь она родилась прежде всего у него в голове. Эта лодка для него самая легкая и самая прекрасная, кажется все произведение насыщенно этой легкостью. Озеро до которого герои так добирались, зарослые тропы напоминают жизненный путь, который пересекает человек в своей лодке. Чем он тернистее, чем извилистей, тем интереснее. Идея дороги всегда несет встречу и приключения. Так у нас было свершено пророчество, Г.г встретил и друзей и врагов, он проживал жизнь так как ему хотелось. Что о названии лодки, то это «Одуванчик» , наивно-да, по-детски –да, но зато как передает замысел, и все ту же легкость и надежду. Как корабль назовешь, так он и поплывет, разве не так?
Полноценным характером у нас является только главный герой , остальные прописаны легко и не слишком глубоко, в принципе как и полагается в таком произведении. Есть у нас и гротескные персонажи, как например небезызвестный Папашка (который очень интересно фигурирует в комических и в мистических сценах), бабуля что пристала к путешественникам в поезде и дедушка с летающей головой. Безусловно, эта повесть-сказка не лишена юмора и можно много улыбаться, читая ее. Улыбнула сцена, где с помощью интерсеного каламбура сатирично изображают ценителей искусства:
< Борь-ба,-- медленно выговорил он.-- На вид человек как
человек, а в душе все-борьба, борьба...
-- Борьбы с борьбой,-- подчеркнула Клара.
Орлов передернулся и опять глянул на меня.
-- А мне нравится, когда борьба борется с борьбой,-- сказал
я, выручая старого друга, хорошего, в сущности, человека,
который всегда выручал и меня.
-- Подумать только! -- воскликнула Клара, неприязненно
оглядывая меня.-- Вы, кажется, понимаете, что такое "борьба
борьбы с борьбой".
-- Конечно, понимаю,-- сказал я.
-- Что же это?
-- Очень даже простая штука,-- ответил я, глядя Кларе в
глаза.-- Я и сам один раз видел, как борец школы дзюдо боролся
с борцом школы каратэ. Вот это и была борьба борьбы с борьбой.
-- Ерунда,-- сказала Клара.-- Чтоб понять, что такое "борьба
борьбы с борьбой", надо много страдать, много думать.>
Мистицизм, непонятные вещи которые происходят здесь, это отличный маневр сделать историю интереснее.
Возможно эта книга для круга читателей младшего возраста, думаю для школьников средних и старших классов, хотя небольшая примесь философии может сделать ее интересной и для людей постарше. В ней есть пару любовных сцен, если их можно так назвать, потому что все уж больно наивно и как-то по-советски, сравнения поцелуев с желудями, смущение Г.г и т.д
< О любви мы не говорили,-- сказал я сбоку.-- Мы только
целовались.
-- Поцелуй -- это язык любви,-- пояснила мне Клара ласково.
-- Поцелуй -- это желудь,-- заплетаясь, заупрямился я.-- А о
любви мы не говорили.
Желуди сыпались с меня как какие-то семечки. -- Что такое?
Что такое? -- заволновалась Клара и быстро-быстро стала
нацеловывать меня в щеку. Это была диковинная картина -- одни
желуди нарастали, а другие отваливались.
-- Нет-нет, меня это не устраивает,-- вырывался я.-- Только
поцеловались -- и вот на тебе! -- бросай капитана-фотографа,
бог знает кого сажай в лодку... Ну ладно, хватит, я пошел...>
Эта книга может подходить любителям походов, рыбалки, посиделок у костра и страшных историй . Но кажется она еще создана и для юных мечтателей, которые рвутся в морское путешествие , свое собственное. Такой есть в каждом из нас. Главное построить свою лодку, не важно будет она из бамбука, дерева, камня или даже бумаги, главное отправиться в плаванье а там уже будь-что-будет.

Коваль сочетает приключенческую литературу, мистицизм и реализм так умело, что удивляешься, как можно гармонично совместить то, что в принципе разное по природе.
Немного напомнило книгу Джерома. Помните ту самую добрую и смешную книжку про лодку и товарищей, плывущих в странствие?
Описания местностей получаются у писателя живыми, яркими, я оказываюсь в том самом месте, чувствую каждую травинку и росинку.
Эта потрясающая повесть учит радоваться каждой рыбке и солнечному лучу, каждому мгновению и дуновению ветерка.
Рекомендую всем любителям хорошей литературы, которые не гонятся за драйвом и спецэффектами, а умеют радоваться тихой и спокойной повседневной красоте, которая незримо окружает нас. Взрослым тоже иногда полезно оглядеться по сторонам и вдохнуть полной грудью.

Не люблю я советскую эстетику и идеологию, но вот читаю “Картофельную собаку”, да и любое произведение Юрия Коваля, и кажется мне то время таким возвышенным и прекрасным, хочется жить среди этих замечательных людей из его книг. А люди там отзывчивые и добрые, искренние и преданные своему делу, будь то сторож картофельного склада Аким Ильич или лесник Булыга, а уж тем более старушки Пантелевна или Орехьевна, которые первого встречного готовы обогреть, приютить и накормить супом.

• Куда ж ты? - говорила Пантелевна и на следующее утро. - Живи-ка тут.

И всё кажется, что нет у нас больше такой теплоты и открытости в людях, не готов народ бескорыстно и всей душой работать на благо общего процветания, что сегодня в первую очередь люди думают о себе и личной выгоде, потому без зазрения совести и другого обманут, и уж тем более зверушку не пожалеют.

Дальше...

Нашей современности очень не хватает этой человечности, по отношению друг к другу и к природе вокруг нас, потому проза Коваля так цепляет и радует душу, дарит надежду, а вдруг и сейчас такое встречается? Мы читаем в СМИ об огромном количестве злоупотребления должностными обязанностями и пренебрежения к животному и растительному миру, но ведь не могли же за 40 лет полностью перевестись порядочные и дружелюбные люди? Такие как пастух Васька, который даже рога строптивому быку не разрешает отпиливать, чтобы зря скотину не мучать, или как оленевод Коля, который чувствует, когда у его оленя голова болит и с пониманием к этому относится. Как сам рассказчик, который выпускает клеста из клетки, хотя крепко к нему привязался, помогает хоронить случайно подстреленного лосёнка, не убивает почём зря зверей, с любовью и уважением относится к лесу, животным и людям.

• Не дам быка пилить!
• Да что ты, Вася? - говорит Николай. - Рога опасны.
• Ничего-ничего, - говорит Вася, - их можно и стороной обойти.

Мне кажется совершенно необходимым взращивать в ребёнке чувствительность и восприимчивость к красоте природы, а ещё учить его быть ответственным и честным в своей работе, обещаниях, взглядах, да и просто “напитывать культурой” (с), а рассказы Коваля, да ещё и в иллюстрациях Николая Устинова (который как никто другой ярко и проникновенно чувствует русскую природу) этому, как мне кажется, очень способствуют. Возможно, современным деткам такая литература может показаться скучной, где-то устаревшей, потому её лучше читать родителю вслух и до того момента, как её начнут проходить в школе и она станет общим местом, изъезженной и надоевшей, и читать где-то на природе: на даче, в лесу...

Отгорел закат, кончилось ячменное поле, отстали от меня ласточки-касатки, когда я подошел к незнакомой деревне.

Смеркалось.
Печальной показалась мне деревня. Я шел по улице, а не встретил ни души. Присел на крылечке какого-то дома передохнуть, а никто и не выглянул в окно. Тут я увидел, что почти все окна заколочены, а на дверях висят замки и замочки. Люди из деревни ушли.
"Зачем это? - думал я. - Зачем ушли? И куда? Наверно, в город. Вот чудаки - думают, что в городе жизнь лучше, а ведь это не так. Буду новую книжку писать - обязательно напишу про эту деревню".

• И про нас напиши! - послышался вдруг близкий и хриплый голос.

• Юра, Юра, про нас напиши, - снова явственно проговорил кто-то.

• Напишу, - крикнул я напоследок, - обязательно про вас напишу!