"Я заносил в тетрадь тишину, ночь; я отмечал невыразимое"...
"Я заносил в тетрадь тишину, ночь; я отмечал невыразимое", - говорил Артюр Рембо. И делал это достойно, раз мы до сих пор говорим о нём. Но начать разговор о романе хочется с… живописи символизма, что тем более уместно, поскольку Пьер Мишон сам называет себя поклонником визуального. Итак, "Рембо сын" - самая настоящая картина символиста; в смысле стремления не столько к поиску новаторских способов отражения физического мира, сколько к передаче его чувственности и глубинного восприятия. Гораздо поэтичнее этот принцип выражен Эмилем Верхарном: "Вот перед поэтом ночной Париж – мириады светящихся точек в безбрежном море тьмы. Писатель может передать этот образ непосредственно: описать улицы, газовые рожки, чернильные потемки, неподвижные звезды – художественного эффекта он безусловно добьётся, но символизма не будет и в помине. Но писатель может исподволь внедрить тот же образ в воображение читателя, сказав, например: "это гигантская криптограмма, к которой потерян ключ", - и тогда без всяких описаний и перечислений он уместит в одной фразе весь Париж – его свет, мрак и великолепие".
И если Символизм есть метод изображения идей в образах, то в отношении романа это можно интерпретировать так: биография поэта глазами его близких и автора текста. Словно в центре повествования не сам заглавный герой, а сначала его мать, затем, Изамбар, Банвиль, Верлен, сам Мишон... Поэтому и вспоминается картина Фантен-Латура "Угол стола":
(кстати, Рембо здесь второй слева из сидящих). Потому как и роман Мишона – своего рода портрет-картина, где главный герой представлен во взаимосвязи с миром окружающих его людей.
"Дело пошло", - говорит Мишон о принципе своего творчества, - тогда, когда я смог выбрать правильный угол бокового удара. Дело не пошло, если я столкнулся со своим сюжетом лоб в лоб". И писатель демонстрирует в романе исключительное мастерство "боковых ударов", и бесподобное воображение, способное в рассказе о жизни реально существовавшего человека подняться над действительностью (а точнее вовсе оторваться от неё) и создать зримый и невидимый одновременно образ поэта. И все это особенным декоративным языком, необычной вязью, когда предложения (а с ними и главы короткого романа) сближаются и соединяются одно с другим, создавая непрерывный орнамент.
Про живопись сказали, теперь пара слов о скульптуре… Есть в Париже у одного из зданий национальной библиотеки в 4-ом округе скульптура "Путник в башмаках, взлетевших кверху" (l’Homme aux semelles devant), посвященная Рембо.
Насколько великолепно передан дух поэта в этой скульптуре, настолько же, а может, и много лучше, сотворён образ поэта в романе Мишона…
12 понравилось
