Рембо сын

Пьера Мишона ценят прежде всего за богатейший французский язык, оригинальный выбор тем и персонажей, необычный способ описания как самых знаменитых, так и самых "мизерных" жизней. Всё это составляет уникальный, ни на что не похожий стиль Мишона, чей роман-рассказ-эссе (к какому жанру отнести произведения Мишона, критики ещё не определились) об Артюре Рембо открывает номер. Ежемесячный литературно-художественный журнал "Иностранная литература", №11, 2012. - с. 3-57.

Рейтинг LiveLib

4,0

15 оценок

5
27%
4
60%
3
0%
2
13%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 16Хотят прочитать 15

Рецензии

Unikko
10 февраля 2013
"Я заносил в тетрадь тишину, ночь; я отмечал невыразимое"...
"Я заносил в тетрадь тишину, ночь; я отмечал невыразимое", - говорил Артюр Рембо. И делал это достойно, раз мы до сих пор говорим о нём. Но начать разговор о романе хочется с… живописи символизма, что тем более уместно, поскольку Пьер Мишон сам называет себя поклонником визуального. Итак, "Рембо сын" - самая настоящая картина символиста; в смысле стремления не столько к поиску новаторских способов отражения физического мира, сколько к передаче его чувственности и глубинного восприятия.
Гораздо поэтичнее этот принцип выражен Эмилем Верхарном: "Вот перед поэтом ночной Париж – мириады светящихся точек в безбрежном море тьмы. Писатель может передать этот образ непосредственно: описать улицы, газовые рожки, чернильные потемки, неподвижные звезды – художественного эффекта он безусловно добьётся, но символизма не будет и в помине. Но писатель может исподволь внедрить тот же образ в воображение читателя, сказав, например: "это гигантская криптограмма, к которой потерян ключ", - и тогда без всяких описаний и перечислений он уместит в одной фразе весь Париж – его свет, мрак и великолепие".
И если Символизм есть метод изображения идей в образах, то в отношении романа это можно интерпретировать так: биография поэта глазами его близких и автора текста. Словно в центре повествования не сам заглавный герой, а сначала его мать, затем, Изамбар, Банвиль, Верлен, сам Мишон... Поэтому и вспоминается картина Фантен-Латура "Угол стола":

(кстати, Рембо здесь второй слева из сидящих). Потому как и роман Мишона – своего рода портрет-картина, где главный герой представлен во взаимосвязи с миром окружающих его людей.
"Дело пошло", - говорит Мишон о принципе своего творчества, - тогда, когда я смог выбрать правильный угол бокового удара. Дело не пошло, если я столкнулся со своим сюжетом лоб в лоб". И писатель демонстрирует в романе исключительное мастерство "боковых ударов", и бесподобное воображение, способное в рассказе о жизни реально существовавшего человека подняться над действительностью (а точнее вовсе оторваться от неё) и создать зримый и невидимый одновременно образ поэта. И все это особенным декоративным языком, необычной вязью, когда предложения (а с ними и главы короткого романа) сближаются и соединяются одно с другим, создавая непрерывный орнамент.
Про живопись сказали, теперь пара слов о скульптуре… Есть в Париже у одного из зданий национальной библиотеки в 4-ом округе скульптура "Путник в башмаках, взлетевших кверху" (l’Homme aux semelles devant), посвященная Рембо.

Насколько великолепно передан дух поэта в этой скульптуре, настолько же, а может, и много лучше, сотворён образ поэта в романе Мишона…
Читать далее
12 понравилось
2
290
Yablochko
22 января 2019
Слишком.
Слишком много символизма, отсылок, рассчитанных на то, что читатель уже отлично знаком с биографией Рембо. Если не знаком, начинать с этой книги (точнее даже статьи) не стоит - высокопарными речами закидают, огромным количеством новых имён, мест, городов, названий и кое-где будут проблескивать знакомые слова.
Мне не понравился авторский стиль. Раздражающая манера предподнесения информации: начиная от временного позиционирования и заканчивая выбором слов. Или это настолько личное, что и не стоило обращать труды к широкой публике, т.к. доподлинно понять сказанное на эмоциональном уровне можно только являясь сочинителем этих слов, а не интерпретатором. Ну или надо очень совпасть с автором и его миром.
Выражение «В одно ухо влетело, а в другое вылетело» - точно про меня и эту книгу. Спроси меня через пять минут, как я ее закрыла, о чем я прочла (событийно), я дай бог свяжу пару фактов, да и те данной книгой были скорее дополнены, чем привнесены.

Неопределенность вызывает у читателя гораздо больше образов, чем утверждение. Когда не знаешь наверняка, лучше в начале фразы написать «возможно», а закончить ее чем-нибудь совершенно ясным и очевидным: это «возможно» зародит сомнение у читателя, которое затем будет развеяно очевидностью сказанного.
Возможно, кто-то другой оценит.
Читать далее
3 понравилось
0
179