The Sandman Vol. 7: Brief Lives

Жизнь, подобно времени, является путешествием сквозь тьму. Не знаю, сколько ещё продлится моя.

Я люблю звёзды.
Они как иллюзия неизменности, по-моему. В смысле, они всегда загораются, падают и гаснут. Но отсюда я могу притворяться.
Я могу притворяться, что мир вечен. Я могу притворяться, что жизни длятся больше, чем мгновение.
Боги приходят и боги уходят. Смертные мерцают, вспыхивают и гаснут.
Мир не вечен: звёзды и галактики мимолётны и скоротечны, они мерцают, словно светлячки, и исчезают в холоде и пыли.
Но я могу притворяться.

– Но я же неплохо пожил? Господи Боже, сколько? Пятнадцать тысяч лет? Это ведь очень неплохо? Я очень даже долго прожил.
– Ты прожил столько же, сколько и любой другой, Берни. Ты прожил жизнь. Ни больше. Ни меньше.

Он думает о фильме ужасов, который шёл по телевизору вчера ночью: одним из злодеев был Маркиз де Сад, показанный как атлетичный, изящный психопат, воплощение чистого, жестокого зла.
Он думает о Маркизе, которого он знал, бледном маленьком астматике, ужасно пополневшем за годы в тюрьме, начавшем в сумерках страстно описывать действия, на которые он сам никогда бы не решился.

- Должно БЫТЬ такое слово...слово для штуки, из-за которой понятно, что время идет. есть такое СЛОВО?

• Перемены.

- Он был Богом. Когда мы в последний раз встречались в Вавилоне, жертвоприношения ему уже иссякали, а многие храмы были уже заброшены. Я просто предложил ему найти другое занятие.

• О. Я не знала, что можно перестать быть богом.
• Можно перестать быть чем угодно.

— Как называется слово, обозначающее, что вещи не всегда одинаковы? Знаете, я уверена, такое есть. Есть же? Должно быть слово, означающее... штуку, благодаря которой можно понять, что время идёт. Есть такое слово?
— Перемена.

Она вспоминает время, когда бесчисленное множество молитв и подношений беспрестанно вилось вокруг неё, когда она могла выбирать между молящимися по их добродетели или своей прихоти, принимать и отклонить подношения...
Баст начинает бояться снов.