Демократия. История одной идеологии

Странная штука эта демократия.

Нынче ее, как счастье в одной известной детской книжке, "всякий понимает по-своему". Мы слишком привыкли к звонким лозунгам и ярким этикеткам. Говорим "демократия" - а вспоминается что-то сумбурное, какой-то гоголь-моголь из конституций, митингов, прав человека, выборов, политики американского правительства, гей-парадов и прочих малопривычных отечественному уму вещей.

Проблема традиционно кроется в незнании. Недостаток хорошего научпопа на русском очевиден - и не только по политологии и истории, увы. Классиков же, прости господи, демократической мысли, никто, кроме специалистов, читать не будет. Так что новая книга международной и крайне авторитетной серии "Становление Европы" вышла очень кстати. Разумеется, несмотря на заявленную простоту изложения, читать "Демократию... " без базовых познаний по части истории и философии непросто. С другой стороны, на то он серьезный нон-фикшн, чтобы читателю не потакать.

Канфора последовательно рассматривает развитие демократии как системы идей - от Древней Греции и до нынешних времен. Рассматривает дотошно, придирчиво и со свойственными европейским интеллектуалам левацким скептицизмом. Вообще, сложно представить, чтобы подобная книга была написана где-нибудь в США. Слишком мало в ней оптимизма. Раз за разом Канфора исследует все новые попытки построить справедливое общество - и приходит к выводу, что они попытками и остались.

Единственное утешение, предлагаемое читателю - послушаться Оруэлла. "Все революции обречены на неудачу, однако это не одна и та же неудача". История движется вперед, общество развивается, идеалы редко, худо-бедно, а все-таки претворяются в жизнь. Лет сто пятьдесят назад никто и мечтать не смел о всеобщем избирательном праве, а нынче уже спорят, не слишком ли оно всеобщее.

В этом смысле книга Канфоры походит на грандиозный эпос или роман из тех, что объемлют мировые судьбы. Автор ярко и образно живописует полотно, на котором сражаются два начала - народ и государство, демократия и автократия. "Доверие к народу и боязнь народа", как в свое время метко сказал Томас Джефферсон.

Глобальный охват эпох и народов, судеб и идей, делает книгу невероятно увлекательной. Автор большой эрудит, однако и читателя не держит за идиота - наоборот, за равного себе собеседника. Канфора не стесняется симпатий и антипатий (хоть книга и строго по-научному объективна). Он не пичкает читателя информацией, а предлагает ему поспорить и подумать.

В общем-то, это, наверное, главное достоинство книги - ее открытость, эдакое метафорическое троеточие вместо окончания. То редкое и вдохновляющее ощущение, когда речи древних ораторов имеют самое непосредственное отношение к нам, когда история бьется под рукой, живая и горячая, когда мы, жители ХХI века, не "потомки" и "продукт", а наследники прошлого и архитекторы будущего.

Старичок-левачок проявил недюжинную эрудицию. Да так, что политкорректные дойчи отказались печатать его книгу. Книга, конечно, неординарная: всегда полезно освежить свои знания об античной демократии и про два века европейской истории (1789-1989). Под флагом «демократии» к власти проходят бонопартисты, богачи манипулируют народом, а народ выбирает диктатуру (на свою голову). Всё так, но в оценке событий ХХ века появляется неприятная «левизна». Фашисты, конечно, плохие, а коммунисты – лучше? Однако к марксистам-социалистам у автора проглядывается некая симпатия. (Роза Люксембург, мля!) Нельзя ли просто стоять за свободу против угроз, как справа, так и слева? А не колебаться в пользу левых извергов, только потому, что их обидели правые палачи! И пропорциональная система, кстати, не всегда более справедлива, чем мажоритарная. И критикуемые автором М.Дюверже с Р.Далем часто писали по делу. Впрочем, о чем говорить. Демократия на практике – это часто плохо, но её отсутствие ужасно! И – это наш переживаемый опыт, в чем не переубедят никакие европейские эрудиты. Что до призыва не просто осуждать, но понимать, то, сделать это бывает порой затруднительно, особенно, если приходится «понимать» тех, кто тебя уничтожает. На такое были способны разве что «пламенные революционеры», на том этапе революции, когда она начинала пожирать своих детей. Но мы же – это не они. Зачем нам такая «объективность».