– Там, откуда я родом, это называется ведьмовством, – негромко произнесла нянюшка.
– А там, откуда родом я, мы называем это вуду, – сказала госпожа Гоголь.
Изборожденный морщинами лоб нянюшки сморщился еще больше.
– Это что-то вроде возни с разными там куклами, мертвецами и прочим?
– Ровно в той же степени, в какой ведьмовство – это беготня голышом и втыкание булавок в людей, – спокойно парировала госпожа Гоголь.
– А, – отозвалась нянюшка. – Я поняла, что ты хочешь сказать.
Она неловко заерзала. В глубине души нянюшка была женщиной честной.
– Хотя… если признаться честно… – добавила она, – но только иногда… ну, может, булавочку-другую…
Госпожа Гоголь сурово кивнула.
– Ладно. Иногда… зомби-другого, – ответила она.
– Но только когда иного выбора нет.
– Разумеется. Когда не остается выбора.
– Когда… ну, знаешь… когда люди должного уважения не выказывают и все такое…
– Когда нужно дом покрасить...

Маграт хотелось думать, что она легко сходится с детьми, однако всякий раз она убеждалась в собственной неправоте - и это тревожило. Кроме того, дети ей не больно-то нравились - это ее тоже тревожило. Вот нянюшка Ягг без малейших усилий ладила с малышами - то давала им конфетку, то уши надирала,
но ладила. Тогда как матушка Ветровоск по большей части вовсе игнорировала их, и это вроде бы действовало ничуть не хуже. В то время как Маграт действительно было не все равно. Как все-таки несправедливо устроен этот мир...

В заднюю дверь забарабанили. Маграт открыла. Целая толпа ярко одетых человечков растерянно отшатнулась от двери, но потом гномы пришли в себя и изумленно уставились на Маграт.

– Э-э-э, – проблеял один из них, по всей видимости, старший. – А старая ведьма… она мертва?

– Которая из них? – уточнила Маграт.

Гном несколько мгновений таращился на нее с широко открытым ртом. Потом повернулся и шепотом посоветовался о чем-то со своими товарищами. Затем снова повернулся к Маграт.

– А сколько их у тебя?

– Две. На выбор, – ответила Маграт. Сейчас она была не в настроении, и ей совершенно не хотелось поддерживать разговор дольше необходимого. Несвойственная ей раздражительность даже заставила ее добавить: – За спрос денег не беру.

Ягги были, что называется, большой семьей — мало того, семейство было не только обширным, но и продолговатым, растянутым и продолжительным. Их генеалогическое древо, куда больше похожее на густые мангровые заросли, не уместилось бы ни на одном нормальном листе бумаги. И каждая ветвь семейства находилась в состоянии подспудной хронической вендетты со всеми другими ветвями. Причинами этих вендетт были такие совершенно возмутительные случаи, как «Что Ихний Кевин Сказал Про Нашего Стэна На Свадьбе Кузины Ди» и «Хотелось Бы Мне Знать, Если Вы Не Против, Кто Взял Столовое Серебро, Которое Тетушка Эм Завещала Нашей Дрин».