Кнут Гамсун - мой отец

Книга известного норвежского писателя Туре Гамсуна (1912-1991) рассказывает о жизни его отца, великого Кнута Гамсуна, писателя, которым восхищались все известные умы России, порывистого, яростного, неукротимого Гамсуна, лауреата Нобелевской премии. Эта книга позволит увидеть живого Гамсуна со всеми его достоинствами и недостатками.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

7 оценок

5
43%
4
57%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 9Хотят прочитать 25

Рецензии

laonov6 июня 2017 г.
Можно по разному относиться к романизированным биографиям, но иногда они обретают трепетные черты, ибо пишутся родными, в данном случае - сыном Гамсуна : обрывки слов отца в детстве, аура семейных воспоминаний, отношений и чувств, сливаются в пронзительные воспоминания об отце, в чувство отца и его творчества.
Кому нравится Диккенс, особенно поздний, понравится и эта книга.
Порою казалось, что читаешь какой-то неизданный роман Диккенса или жуткую сказку Андерсена : маленького мальчика родители отдают дяде, от которого они зависят, для работы.
В лучших традициях Диккенса, дядя имеет примечательный и жутковатый дефект : усохшую руку. Мальчик живёт в ужасных условиях тяжёлой работы, жуткого обращения, голода.
Дабы обратить на свои беды внимание родителей, ребёнок, как и человечество, желая в муке экзистенциального одиночества вечно-юной души обратить на себя внимание оставившего его бога, замысливает причинить себе боль, вызвать жалость : маленький Гамсун ранит себе ногу топором.
Чуть позже он совершает побег... Но всё напрасно. Дядя ударяется в религиозность, и вот уже мальчик осуждён читать "душеспасительный" бред какого-то норвежского сектанта, а за окном, грустно улыбается заходящее солнце, слышен смех детей, природы... Мальчик душой рвётся туда, - и в своих будущих произведениях он вырвется к своей милой, но бесконечно печальной природе, - приподнимает от чтения глаза, и видит подобие ада : словно бы с красным отсветом солнца, на газетку, руки мальчика, стену и лица людей у этой стены, искажённых экстазом пустых и ложных чувств, легло и творчество того мрачного гения, в которого превратится он, мальчик, гения, восхищавшегося Ницше и Достоевским, портрет которого ( подаренный одной русской поклонницей) будет висеть над кроватью писателя до конца его жизни.
Далее в биографии описывается один из самых таинственных и сокровенных для многих писателей моментов : избрание творческого пути.
Я бы это сравнил с проступанием сквозь плащаницу повседневности, судьбы, таинственного лика красоты.
Нечто похожее на мытарства души после смерти, присутствует в мытарственных скитаниях обнажённой судьбы художника в поисках своего предназначения.
Много где проскитается Гамсун, встречаясь с Верленом, Марком Твеном, Мунком.. работая и коробейником и даже контролёром в трамвае в Америке ( как и многие писатели, Гамсун был рассеян и витал в облаках, и потому некоторые люди выходили не на своих остановках. Думается, этот трамвай во многом был похож на гумилёвский "заблудившийся трамвай", ибо в голове Гамсуна роились образы таинственной России ( культуру которой он очень любил, и даже называл славянский, русский народ - народом будущего), Турции, Индии, Франции... Может, некоторые захмелевшие пассажиры этого трамвая и правда, выходя из него, попадали на миг в экзотические страны будущих романов Гамсуна? Я один раз ехал на ̶з̶а̶х̶м̶е̶л̶е̶в̶ш̶е̶м̶ ̶ заблудившемся лифте. Лифт открылся, и передо мной, зелёной лирической волной вспыхнуло нечто тропическое... оказалось, что просто кто-то перевозил прекрасные комнатные цветы.)
Продолжение
Было у Гасмсуна и своё тяжёлое, голодное время с почти каноническим образом писателя на тёмном чердаке, пишущего ненужные миру гениальные строки.
Эти мотивы потом нашли отражение в его первом, и во многом достоевском романе - Голод.
Голод нравственный, телесный, сердечный.. голод по человеку.
В это время Гамсун, погружаясь в исследования тёмных движений души, был до того восприимчив ко всему, нервы были так обострены, что он как-то заметил в одном из писем : "когда я писал, моё дыхание касалось моей левой руки, и я физически не мог перенести этого призрачного прикосновения".
Словно бы тело, мысль, рука, записывающая мысль, так сроднилась с душой, чей таинственный и мрачный портрет она воссоздавала, что душа стала проступать сквозь поры тела, и, обнажённая, слепая, чувствовала тёмный холодок дыхания, и содрогалась..
Любопытно, что у Гамсуна, как и у Достоевского, была привычка писать ночью. Правда, в отличие от Достоевского, он иногда писал в темноте, проснувшись среди ночи, словно бы боясь вспугнуть ̶т̶а̶р̶а̶к̶а̶н̶о̶в̶ ̶в̶ ̶с̶в̶о̶е̶й̶ ̶г̶о̶л̶о̶в̶е̶ мысли ярким светом : писал и чувствовал на ощупь, всем обострением нервов и чувств, какой-то лунной паутинкой оплетающих комнату и ночь.
Раннее творчество Гамсуна, как и творчество многих гениев, отмечено бунтом, лирическим импрессионизмом мысли и стиля, ниспровержением кумиров.
Почти Набоковская, Андрее-Платоновская яркость, ярость чувств и плотская влюблённость в землю и свет. Сладострастное чувство жизни и человеческого "Я".

Вдохновенье - это сладострастье
человеческого "я":
жарко возрастающее счастье,-
миг небытия.
Сладострастье - это вдохновенье
тела, чуткого, как дух:
ты прозрел, ты вспыхнул на мгновенье,-
в трепете потух.
Но когда услада грозовая
пронеслась, и ты затих,-
в тайнике возникла жизнь живая:
сердце или стих...

( В. Набоков)
"Я кровью ощущаю какую-то нервную связь с космосом, со стихиями".
Гамсун верил, что однажды, "люди превратятся в каких-то вдохновенных, сияющих существ ( об этом же писал и наш Циолковский), у которых не будет потребности любить непременно подобное себе существо, нет, они смогут любить что угодно - воду, огонь, воздух."
Эти строки Гамсуна похожи на какие-то дивные комментарии к "Шестому чувству" Гумилёва.
Наверное, путь к любви, не менее таинственен, чем путь к творчеству. Быть может, любовь и творчество - это одно и то же слово, на разных диалектах неба и земли. Но иногда они стремятся слиться в одно, словно тело и душа.
Гамсун всегда презирал драматургию и театр. Делал попытки, с разным успехом, писать в этом жанре... И для чего эти танталовы муки творчества? Да просто бессознательно, нечто в человеке знает, помнит если не всё своё будущее, то нечто сокровенное и вечное в нём, ибо продолжал жить вечным в настоящем, и эта память, голос, словно нить Ариадны, выводит душу из лабиринта и тупика судьбы : именно в театре, уже взрослый Гамсун, встретил молодую актрису, которая должна была сыграть не только в его пьесе, но и сыграть главную роль в его жизни. Так Гамсун встретил Марию Андерсен, свою вторую, жданную жену, сказку своей жизни.
И как писал её сын, автор данной книги : Мария стала добрым гением Гамсуна.
Хм.. чтой-то я опять расписался.. Буду краток, и минуя осень творчества и жизни Гамсуна, окрашенную почти в толстовские тона усталости от литературы и возвращения к земле, перейду к самому трагическому и скандальному событию в жизни писателя, эхо которого не унимается и сегодня : суд над Гамсуном в связи с сотрудничеством с нацистами.
Сын Гамсуна, по-сыновьи деликатно описывает все перипетии этого "сотрудничества".
Как я понял, оно сложилось из за увлечения в молодости германской культурой, любовью к немецкому порядку, романтических надежд на великую Норвегию в "немецком мире" и старческой наивности, неосведомлённости, внушаемости.
Тяжело было читать в конце книги выписки из психиатрической больницы, куда писателя поместили в 45-м году ( его жену поместили в тюрьму на несколько лет. И вот её, нежную, покорную тень и музу гения, жалко больше всего).
Есть что-то от чеховской "Палаты №6! в этом эпизоде его жизни : словно доктор, Гамсун описывал в книгах душевно нестабильных, душевно трагических людей, разговаривал с ними, и вот, словно бы сам оказался на их месте, персонажем своей же книги.
Приведу печальные слова сына Гамсуна : "Я часто навещал отца в то время и каждый раз пугался - так плохо он выглядел. Дрожа всем телом, он забивался в какой-нибудь угол, и, озираясь по сторонам, испуганно шептал : - "ты себе не представляешь.. Это Ад."
После всего этого, уже совсем старый, сломленный человек, написал последнюю книгу : "На заросших тропинках". Пусть каждый читатель откроет для себя ту заросшую временем тропинку к творчеству Гамсуна, которая отзовётся в сердце чем-то добрым. Будет ли это лиричная и печальная "Виктория", за которую женщины дарили уже старому писателю цветы, или же это будут "Голод" и "Пан", в которых так много Достоевского, "Плоды земли", Евангелие земли, за которое ему и присудили Нобелевскую премию, решайте сами. Главное, не дайте этим "тропинкам" зарасти.

Семья Гамсуна

Очаровательные и мило подросшие дочки Гамсуна - Эллинор и Сесилия.

Виктория , дочь Гамсуна, из за которой он вёл скандальный спор по наследству ( многие Виктории - да просят мне это мои друзья с этим славным именем, несколько и вправду строптивы. Гамсуну же особенно был мучителен этот спор, поскольку это имя и героини его романа

Гамсун с женой Марией.
Читать далее
20
764
Toccata14 марта 2023 г.
Кнут Гамсун – автор, у которого я прочла достаточно много, далеко не со всеми у меня получалось так: в декабре 2011 – «Голод», «Виктория» и «Под осенней звездой», в январе 2012 – «Пан», в феврале 2012 – «Мистерии». Последние понравились мне меньше всех, первые два произведения – всех больше. В любом случае представьте: пять работ за три месяца! Что-то входило в учебную программу, что-то я должна была прочесть, но поверьте, как многие студенты с большими списками литературы, я могла бы обойти то, что мне читать не хотелось. В случае с Гамсуном мне и не захотелось обходить – я была в восторге, в опьянении от него, как от свежего северного воздуха.
Книга старшего сына Гамсуна Туре об отце досталась мне в подарок, и более 10 лет спустя я решила наконец разобраться с противоречивой натурой писателя, насколько это возможно. В чем противоречия? Конечно, первым спорным обстоятельством биографии Гамсуна всплывает его связь с нацистами, поддержка оккупационного правительства Норвегии, встречи с Гитлером и Геббельсом. Для меня это очень болезненно, ведь среди моих любимых авторов – активные антифашисты (Томас Манн, Альбер Камю).
Второе, что меня тревожит – судьба его второй жены и матери автора книги: Кнут Гамсун заставил Марию отказаться от актерской карьеры и увез ее в провинцию. Навсегда. Мария была гораздо младше писателя и познакомилась с ним, когда готовилась сыграть главную роль в написанной им пьесе. Судя по фрагментам из более поздних писем Гамсуна к жене, тема оставления ей актерства продолжала всплывать в разговорах, а значит – ее продолжало это волновать, она не окончательно с этим смирилась. Показания Марии в конце 40-ых выдают претензии женщины к мужу: его измены, сравнения с матерью… Идеал Гамсуна – простая женщина, подобная его матери-крестьянке, − не очень-то вязался с выбором жены-актрисы. Гамсун сам признает, что Мария пожертвовала ради него всеми своими устремлениями, а вот он – ничем. Он часто уезжал даже в другие города, чтобы писать спокойно, а на Марии оставались усадьба, хозяйство и четверо детей.
Еще меня удивило его пренебрежение к писательскому труду во второй половине жизни. Он перенес столько лишений, чтобы посвятить себя только писательству. Он с юности не представлял себя больше никем. Он продолжал писать почти до самой смерти (а прожил полных 92 года), но задолго до отзывался о своем деле, да и культуре в целом как о чем-то необязательном, мало что приносящем в мир, мало чем полезным миру. Куда больше, считал Гамсун, миру дают дети, семья, привязанность к земле, возделывание земли.
Но перестану. Здесь в очередной раз приходишь к вопросу, важно ли учитывать личные качества и поступки автора, когда он создает великолепные произведения? Я так и не могу твердо ответить себе на этот вопрос. Кнут Гамсун для меня – великолепный писатель. Туре Гамсун несколько сглаживает углы, но что делала бы я на месте сына-биографа? Едва ли поступила по-другому, если бы, конечно, не писала что-то о сложных отношениях с отцом. Туре любит отца, восхищается им и считает прекрасным родителем, великим автором и представителем норвежского народа. Книгу я читала с большим удовольствием, с интересом, учитывая личность автора, поэтому осталась довольной.
Читать далее
15
165

Все рецензии

Цитаты

day_risen28 марта 2016 г.
С тех пор как Кнут попал в дом Валсе, он держится более смело и решительно. Взрослые оказывают ему уважение за его мужество, веселость и умение постоять за себя. И хотя костюм, сшитый ему к конфирмации, успел пообтрепаться и рукава давно стали коротки, Кнут старается придать себе элегантность с помощью внушительной металлической цепочки для часов и сдвинутой набекрень шляпы. Если же кто-нибудь злорадно спрашивает у него, который час, он обезоруживающе смеется: пока у него есть только цепочка от часов.
Читать далее
2
370
day_risen9 марта 2016 г.
Ему доставляло особую, тайную радость вставать первым. Никто не мешал ему мечтать у окна, никто не нарушал его спокойного и уютного одиночества, не отнимал у него тех недолгих минут, когда он мог поговорить с самим собой. Потом он шел в хлев к матери, она нежно улыбалась ему, гладила по голове и называла своим трудолюбивым сыночком, который встает с зарею и помогает ей в хлеву. Не было на свете человека добрее матери, и он любил ее больше всех.
2
292
day_risen28 апреля 2016 г.
Потом страсть проявилась во мне иным образом: я воспылал любовью к свету. Уверяю Вас, это была совершенно чувственная любовь, плотская страсть. Мне, как фанатику, постоянно нужно было видеть вокруг свет — солнечный, дневной, большие лампы, яркое пламя. Фру Янсон считала, что я сошел с ума. Вот когда я понял восторг, который охватил Нерона6 при виде горящего Рима. Дошло до того, что однажды ночью я поджег в своей комнате занавески. Я лежал, глядя на этот огонь, и всем своим существом ощущал сладость греха.
Все это происходило главным образом из-за моей слабости, ведь я был тяжело болен, но, слава Богу, моя безумная любовь к свету сохранилась до сих пор. О таких вещах я не смею рассказать никому, слишком много я ношу в себе такого, о чем не смею рассказать. Писать об этом я тоже не смею, даже о том, что далеко не так безумно; если я когда-нибудь надумаю написать об этом, мне придется придать моему рассказу форму фантастического приключения, я начну примерно так: «Когда-то я...» Представляю себе, что-нибудь в духе Бурже7, правда, то, что писал Бурже, совсем не так хорошо. Тут я полагаюсь на Ваше мнение о нем, сам я ни одного его произведения не читал.
Я мог бы, да простит мне Господь, создать целый мир, полный отчаянных душевных проявлений. Но если считают, что даже Достоевский безумен, то что сказали бы про меня. Странности, о которых я читал в трех романах Достоевского — других его романов я не читал, — я вижу каждый Божий день, и даже еще почище, стоит только пройтись по Готерсгаде. Увы!
Читать далее
1
63