Черный принц

«Божественная комедия» представляет немало трудностей и, в отличие от Гомера, нуждается в комментариях. В сущности говоря, на любом другом языке, кроме итальянского, она не только непонятна, но даже производит отталкивающее впечатление.

Конечно, надо страдать. Наверно, страдание — все, все — в страдании. Последние неделимые атомы — просто боль.

Мы все безгранично смешны друг другу.

Время ожидания — самопожирающее время. Каждая минута, каждая секунда — бездонны. Каждый миг может стать тем самым, единственным, когда произойдет то, о чем мечтаешь. И за тот же миг испуганное воображение успевает залететь на века вперед через бездны черного отчаяния.

— Иногда он часами твердил и твердил одно: «Ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу!..»

— Все супруги твердят друг другу это слово. Оно — панихида по браку.

Только искусство объясняет, само же оно не может быть объяснено. Искусство и мы созданы друг для друга, и где пресекается эта связь, пресекается человеческая жизнь. Только это мы и можем утверждать, только это зеркало и дает нам верный образ.

Odd that a demonic suffering should lie supine, while a glorified suffering lies prone.

What the cold light showed me was that my situation was simply unlivable. I wanted, with a desire greater than any desire which I had ever conceived could exist without instantly killing its owner by spontaneous combustion, something which I simply could not have.

I daresay human wickedness is sometimes the product of a sort of conscious leeringly evil intent. <...> But more usually it is the product of a semi-deliberate inattention, a sort of swooning relationship to time.

As I have explained I was even then (and of course without any particular merit) generally indifferent to bodies. I experienced them involuntarily and without positively shuddering in crowded tube trains. But on the whole I did not now concern myself much with these integuments of the soul. Faces, of course, my friends had, but as far as I was concerned the rest could have been ectoplasm.

This training, which in happy circumstances can be of life-long efficacy, is however seen to be superficial when horror breaks in: in war, in concentration camps, in the awful privacy of family and marriage.

When you find out that somebody is Jewish they look different. I had only after many years of knowing him discovered that Hartbourne was a Jew. He immediately began to look much cleverer.

A serious kiss can alter the world and should not be allowed to take place simply because the scene will be disfigured without it.

...that sad crew of semi-educated theorizers who prefer any general blunted 'symbolic' explanation to the horror of confronting a unique human history.

Иногда надо молчать, даже когда и очень больно. Я нуждался в твоём утешении, конечно, нуждался. Но было что-то важнее.

"Я влюбился в Джулиан", - как легко написать эти слова. Но как трудно передать само состояние.

Ирония - это вид "такта".

Быть влюбленным - это тоже занятие.

- "Ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу!.."

• Все супруги твердят это слово. Оно - панихида по браку.

– Ну, хорошо, зачем же ты так поторопилась с уходом? Если ты решила оставить Роджера давным-давно, почему бы тебе честь по чести не сложить чемоданы и не вызвать такси, когда он на работе?
– По-моему, так от мужей не уходят, – ответила Присцилла.