Век чудес

“У меня появилась привычка проводить большие перемены в библиотеке — прибежище одиноких.”

“долгое воздействие дневного света ослабляет человеческие рефлексы. Специальные исследования подтвердили, что такое понижение реакции приравнивается к состоянию опьянения после двух стаканов алкоголя.”

“И в катастрофах порой есть нечто притягательное”

“Адреналин, как и любой стимулятор, вызывает привыкание. Паника имеет свой предел”

“Мы превратились в бредущих по пустыне странников, радующихся каждой капле дождя и не имеющих возможности собрать влагу про запас.”

“Реки полны антидепрессантов, а наша кровеносная система загрязнена не меньше, чем водные пути”

“то, что в дневное время кажется безобидным, ночью выглядит зловеще.”

“Давно изобретен автомобиль, а мы по-прежнему требуем не ставить телегу впереди лошади.”

“Со временем я поняла, что отец озвучивал лишь малую толику из теснившихся в его голове мыслей, а на самом деле они вовсе не отличались безмятежностью и размеренностью. Его внутренний мир состоял из множества галактик и параллельных реальностей.”

“у способности удивляться тоже есть свой предел.”

“человеку, который едет в скором поезде, кажется, что время течет медленнее, чем всегда.”

“Глупых вопросов не бывает”

“в жизни есть гонители и гонимые, охотники и добыча, сильные и слабые, сильнейшие и слабейшие.”

Но самое страшное приходит неожиданно. Настоящие катастрофы всегда становятся чем-то новым, невообразимым, неведомым, тем, к чему невозможно подготовится.

This was middle school, the age of miracles, the time when kids shot up three inches over the summer, when breasts bloomed from nothing, when voices dipped and dove. Our first flaws were emerging, but they were being corrected. Blurry vision could be fixed invisibly with the magic of the contact lens. Crooked teeth were pulled straight with braces. Spotty skin could be chemically cleared. Some girls were turning beautiful. A few boys were growing tall. I knew I still looked like a child.

Наверное, каждая уходящая эпоха рано или поздно превращается в легенду.

Человеческий разум – могучая сила, а два человеческих разума – в особенности.

Некоторые утверждают, что самое радостное чувство – это любовь, чистая форма блаженства. Но это не так. Самое радостное чувство – облегчение.

Иногда смерть лишь подтверждает мощь жизни. А угасание становится новым источником энергии. Нам, юным и голодным, казалось, что силы и здоровье у нас с каждым днем только прибывают.

...молчунов никто не принимает в расчет. Власть принадлежит горластым. Тихони авторитетом не пользуются.