Свет песков

О существовании этой книги я узнала из документального фильма. Фильм был о технологиях, применяемых в организации революций в исламском мире и вытекающего из них такого побочного явления, как терроризм. О книге этой рассказал наш немногословный седовласый эксперт с ясным и жестким взглядом, в сером костюме, с серым же галстуком. Поведал что все что там происходило и происходит - технологии из-за дележа сфер влияния в нефтяном регионе, населенного религиозными фанатиками и мол, если хотите подробностей, почитатайте «Свет песков» Тлили.

Почитала об авторе. Вах! Пишут - это же современный Камю, выходец из Туниса, воспитанный во французских традициях. И ничего о разоблачениях в сфере исламских революций.

Прочитала. Никакой это не Камю! Происхождение, среда - вот и все совпадения. Камю - француз, проза его французская с легким средиземноморским налетом и с возванием к совести читателя. Тлили - араб, проза его некий микс, где-то гармоничный, а где-то конфликтующий. И взывает он не к совести, а доносит злобу дня в романтизированном виде. И очень хочет быть если не французом, то скорее западным человеком, нежели восточным. Хотя, он колеблется и я, зачатая и сделавшая первые шаги в той стороне очень его понимаю.

Не могу не удержаться и в первую очередь не сказать о стиле. Потому что это испытание. Я сейчас попробую подражать.

… Я вышла из машины, поправила свои рыжеватые локоны рукой, обтянутой перчаткой и увидела какая моя машина грязная в этой московской погоде. Погоде этого северного города, волей судеб ставшего нашей столицей. Я чувствую чуждость в этом городе. Я вечная скиталица ничего не смогла найти получше. Это был некий компромисс для меня на определенном этапе, объясненный сложностями моей судьбы. Судьбы, посланной мне свыше. Так было предначертано. Итак, машина была грязна. Я не выношу грязь. Грязь это переизбыток негатива, это символ бесполезности борьбы. Сколько машину не мой, в этом городе она будет всегда грязна. Я вынуждена ездить на грязной машине. А грязь на машине непременно влечет за собой загрязнение верхней одежды и аксессуаров. И я буду грязна, так же как и моя машина. Я грязна, нечиста. Почему меня это так волнует? Что-то со мной не так. Ах, если бы она была чистой и погода в этом городе была другой… И ОН увидит меня в грязной машине. Что он подумает? Поймет ли что это от безысходности, или сочтет что для меня свойственно ездить в грязной машине, что это черта моего характера. А может быть он подумает, что я пренебрегаю мойкой машины из-за того, что считаю ее и без того достойной своей персоны? И вообще, почему мне важно что ОН подумает? Из этого можно сделать несколько не исключающих друг друга выводов. Сейчас, когда мы встретились и он ничего не сказал и даже не заметил грязь, я понимаю, что он воспринял грязь как следствие дурной погоды этого города. Но она была грязна, она кричала об э т о м, и я терпела э т о, не могла не думать об э т о м. Потому что грязь это вечный спутник жизни. ОН конечно не знал тогда, как это было важно для меня. Откуда ему было знать. ОН не отдавал себе отчета. Но гораздо позднее ему ничего не оставалось как понять, признать всю важность моего ощущения неприятия грязи… Ааааааа…

Каждое действие, мысль нужно очищать от высокопарной шелухи. Но здесь есть этому объяснение. Повествование ведется от лица психиатра, высокопоставленного шпиона с талантами психолога и журналиста, постаравшегося разобраться досконально за всеми поворотами мыслительного процесса своих героев. Если списать всю эту взбитую пену на «необычность» персонажей, то можно найти некую прелесть и наивность в откровенности и дотошно подробных душевных излияних столь непростых людей. Можно представить себе, что докапываешься до истины, превозмогая трудности.

А еще, все они пишут друг другу письма. В двух экземплярах. Один для адресата, а другой - для себя, что бы перечитывать. Хранят письма в кулонах, иногда достают их и вслух декламируют почтенной публике отрывки… В общем, прекращу об этом, перейду к сути, ведь она того стоит.

Снова я возвращаюсь к теме бывших колоний. Как живется их гражданам? Как отрабатывают свое отсутствие принадлежности ни к коренной культуре, ни к пришлой? Или есть все-таки принадлежность? Солидарны ли друг с другом?

Но что касается бывших колоний и самобытных арабских стран - есть одна особенность, отличающая их от остальных, в прошлом колониальных или просто богатых ресурсами и поэтому интересными для установления влияния государствами-манипуляторами. Это ислам. В этой религии есть нечто настолько убаюкивающее и дающее чувство защищенности и в то же время санкционирующее ее отстаивание, что она способна возрождаться в сердцах даже тех людей, которые выросли в другой культуре, но предки которых принадлежали ей, как неумолимая программа.

Но книга даже не о тех людях. Книга интересна раскрытием алгоритма работы спецслужб, ведения теневой войны. Именно того алгоритма, который отвечает за кадровый вопрос. Кадровый вопрос вербовки и управления. Теми самыми людьми.

Вот что поражает до глубины души. У вас есть давнишняя рана, неотмщенная несправедливость? Вы страдаете от бессилия, огромные усилия положили на то что бы выжить, приспособиться после этого, вас приняла другая культура, усыновила? Но вы все равно мечтаете изменить что-то в мироздании и быть полезным новой родине? Вы подходящий человек, для вас найдется предназначение. И это не работа даже, это будет ваше личное дело. Ваша миссия. А кое-кто позаботится о том, что бы вы оказались в нужном месте, в нужный час.

У вас болят корни? Вас тянет в ваши места, которым вы не очень то были нужны в трудное время? Вы считаете, что попрали ваш род? Вы хотите быть полезным старой родине? Вы опять таки подходящий человек, приходите. Не придете, они сами за вами придут.

Смысл в том, что вашу муку, ваши порывы, вашу «эссенциальную сущность утраты» («с», неспроста речь ведется от лица психиатра) возьмут в оборот. Не пошло завербуют, а инвестируют так, что вы сочтете за честь, за провидение и даже не заметите двойного дна у ваших покровителей. Вы будете думать только о том, что вам надо идти к своему шедевру, подвигу. Вы станете счастливым, наконец!

И вот вы в другом, теневом мире. Где как и в любом другом, человечьем есть враги, друзья, авторитеты. А ну-ка разберитесь теперь. Не разберетесь, вам же хуже. Разберетесь - тоже не лучше. Но жизнь то она в самом обычном мире, в котором есть место для любви, семьи и привязанностям. Как ужиться, как усидеть на нескольких стульях? Служение идее и служение мирскому противоречат друг другу. Может быть и не нужна такая идея? Может быть, подвиг во имя ее будет шедевром Герострата? Может быть этот конфликт доказывает, что идея не от мира вовсе? А если нужна не миру, то кому?

Эти размышления, эту реальность автор блестяще раскрыл, несмотря на отвлечения на любовную линию, подробности которой просто лишние своей надуманностью и пафосностью. А может быть, они были просто ступенями, по которым он поднялся и сбросил на нас фатальную развязку. И новое знание.