Луна и дискобол. О поэзии и поэтическом переводе

Уоллес Стивенс
СПОКОЙНО БЫЛО В ДОМЕ, ТИХО В МИРЕ

Спокойно было в доме, тихо в мире.
Читатель обратился в книгу. Ночь

Была одушевленной жизнью книги.
Спокойно было в доме, тихо в мире.

Слова звучали словно не из книги,
А из самой ожившей тишины,

Пока читатель вслушивался в них,
С усердьем наклоняясь над страницей.

Ночь летняя была оправой правды.
Дом замер, чтобы мысли не нарушить.

Стоявшая над домом тишина,
Как страж, хранила цельность этой мысли.

И правды не было другой — лишь эта
Мир обнимающая тишина,

Ночь летняя, и книга, и читатель,
Склоняющийся за полночь над книгой.

Ален Боске
ПАМЯТЬ

Надо бы, как муравья,
лезущего вверх неутомимо,
надо бы, как черный океан,
бьющийся о скалы
со всего размаху,
надо бы, как холм высокий,
отворенный для богов,
затворенный для коварных бесов,
надо бы, как слово,
закипающее в горстке пены
на краю крыла скользящей птицы,
неуклюжей и тяжелой,
надо бы, как легкую пыльцу,
или этот странствующий парус,
или эту ветку в старых шрамах,
в узелках отсохших почек,
надо бы, как смутную зарю,
что сквозь сон моргает точно кошка —
вкрадчиво и томно,
надо бы, как солнце запасное
для минувших дней,
для ночей печально-неумелых,
надо бы, как дремлющий инстинкт
в этом заскорузлом камне,
надо бы, как неизбежность
на краю зрачка,
на горизонте,
надо бы, как жар бескостный и бесплотный,
жар без тела,
надо бы для лучшей, выcшей жизни
выдумать такую штуку —
память.

Стиви Смит
КОПТСКАЯ ЛЕГЕНДА

Явились три ангела в месте пустом,
Где красная глина лежала пластом.

— Восстань, о лентяйка! — сказали они. —
Довольно тебе прохлаждаться в тени;
Отныне ты стать человеком должна.

— А что мне за радость? — спросила она. —
Какая нужда — выбиваться из сил? —
Тут первый из ангелов ей возгласил:

— Узнаешь ты радость, узнаешь беду,
Узнаешь превратную их череду;
И каждое утро ты будешь гадать,
Беду или счастье тебе ожидать.

И вышел торжественно ангел второй
И вновь подтвердил этой глине сырой.
— О, нет! — был ответ. — Это все не по мне,
Уж лучше я здесь полежу в стороне.

Но третий, над нею крылами склонясь,
Воскликнул: — Внемли, неразумная грязь!
Ручаюсь, едва я закончу рассказ,
Ты стать человеком решишься тотчас.

И глиняный пласт проворчал: — Ну так что ж?
Какой ты приманкой меня увлечешь?
— Я Смерть, — молвил Ангел, — всем бедам финал.
— Согласен, — сказал человек и воспрял.

Стиви Смит
СОХРАНИТЬ РЕБЕНКА

Сохранить ребенка в душе
Хорошо ли? Да как вам сказать…
Это значит — тяжелой обузой себя
Добровольно связать.

Не годится ребенок для взрослой борьбы,
Слишком умной и тонкой;
И поэтому взрослый в себе
Презирает ребенка.

Но и тот презирает больших —
Слишком тертых и взрослых,
Ибо правда ребенка — в слезах,
А большие умны, но бесслезны.

Видит в радуге он
То, что взрослому кажется тусклым,
Ибо взрослый рассудком живет,
А ребенок живет только чувством.

Чувством буйным, не знающим меры —
Шутить с ним не стоит;
Если вы не поймете его,
Он такое устроит!

Говорят: взрослый должен уметь
Пересилить ребенка.
Ха-ха-ха! Он легко вас придушит
Одною ручонкой.

О, поверьте, совсем незавидный удел —
Сохранить в себе детство;
Будет бунт и мятеж —
Куда тогда взрослому деться?

И что делать ребенку,
Который из выросшей тетки
Смотрит, как анархист
Из-за тюремной решетки?