Эта книга была написана в 1781 году. Я поймала себя на мысли, что не так уж и много писателей и поэтов 18 века я читала: Гаврила Державин, Даниэль Дефо, Джонотан Свифт, Вальтер Скотт, Иван Крылов, наверное и всё. Теперь вот взялась за Луи-Себастьяна Мерсье. Книга представляет собой сборник кратких заметок «обо всем на свете», а именно обо всем в Париже, в Париже старом, дореволюционном.
Я буду говорить о Париже, но не о его зданиях, соборах, памятниках, достопримечательностях и тому подобном. Обо всем этом уже достаточно написано. Я буду говорить об общественных и частных нравах, о господствующих идеях, о современном настроении умов, — обо всем, что меня поразило в этом причудливом собрании обычаев, порою безрассудных, порою мудрых, но всегда изменчивых.
В заметках встречаются представители разнообразных профессий: аббаты и парикмахеры, извозчики и рантье, военные и учителя, банкиры и сборщицы подаяний, полицейские и адвокаты. Много сарказма и иронии при описании «картин» жизни высшего общества, интересно почитать об общественных нравах того времени, причина падения которых заключена и в том, что
красота и добродетель не имеют у нас никакой цены, если они не подкреплены приданым.
Пороки и религиозные свободы, аристократки и простолюдинки, деньги и налоги, пожары и печные трубы, кажется, нет такой темы, которой бы не коснулся бы автор в своих «Картинах Парижа». Мерсье ругает производства с ядовитыми испарениями, предлагает учредить в Париже «Санитарный совет», причём в его состав должны входить не доктора, которые своим консерватизмом опасны для здоровья парижан, а химики,
которые сделали так много новых прекрасных открытий, обещающих познакомить нас со всеми тайнами природы.
Мерсье радуется закрытию кладбища Невинных, которое постепенно оказалось за века своего существования в самом центре Парижа. Мерсье клеймит азартные игры, приносящие ущерб горожанам и монополию в торговле товаром первой необходимости
Какой-нибудь человек целиком захватывает ту или другую отрасль продовольствия и начинает действовать, как настоящий тиран...если дело идет о хлебе, вине, овощах, растительном масле и т. п., то тиран превращается в убийцу.
Мерьсье возмущается отсутствием тротуаров и невозможностью перейти улицу после дождя:
Ничто не забавляет так иностранцев, как вид парижанина в многоэтажном парике, белых чулках и расшитом галунами платье, когда он перепрыгивает через грязный ручей, а потом бежит на цыпочках по мокрым улицам, причем целые потоки воды льются из дождевых труб на его шелковый зонт. Какие только скачки и прыжки ни проделывает, чтобы избежать и грязи под ногами и водяных потоков с крыш, тот, кто задумал пойти из предместья Сен-Жак пообедать в предместье Сент-Оноре. Целые горы грязи, скользкая мостовая, сальные оси экипажей, — сколько препятствий! ...Почему не сделать тротуаров, как в Лондоне?
Мерьсе смеется над немыслимыми женскими прическами:
На женских головах появлялись последовательно: ветряные мельницы, рощицы, ручьи, овцы, пастухи и пастушки и охотники в лесной заросли. А так как все эти украшения и прически не могли помещаться в визави (двухместной карете), то была создана особая система пружин, которые их поднимают и опускают.
В своих зарисовках Мерсье не обходится и без и портрета города - предместьев, кварталов и улиц. Он гуляет по старому Парижу с его узенькими, кривыми улочками, ведь барон Осман еще не провел перепланировку города и не проложил широкие бульвары и авеню. 
(это фотографии Шарля Марвиля более позднего времени, но до "Османизации")
Еще на мостах громоздились дома, еще наводила ужас на жителей города мрачная Бастилия. А триумфальная арка на площади Каррузель не стояла одиноко, а открывала вход ко дворцу Тюильри, ныне исчезнувшему. Коммунары разрушат дворец и сожгут дотла через 100 лет после написания этой книги.
Я тоже этим летом гуляла по Парижу, уже по современному, но испытывала такие же чувства, как и автор:
Я никогда не перехожу улицы Феронри без того, чтобы не вспомнить об окровавленном кинжале Равайака, извлеченном из великодушного сердца того, кто не заслужил смерти тиранов...никогда не могу спокойно слышать упоминания о колоколе Сен-Жермен Л’Оссеруа, давшем первый сигнал к Варфоломеевской резне.
Среди «картин» можно найти Сите и Остров Людовика Святого, Сент-Шапель и Церковь святой Женевьевы, квартал Маре, который
по отношению к блестящему Пале-Роялю то же, что Вена по отношению к Лондону. И если здесь не царит нищета, то тут собраны все старые предрассудки. Это убежище людей среднего достатка. Тут можно видеть и старых, угрюмых ворчунов, ненавидящих все новые идеи, и высокомерных советниц, не умеющих читать и тем не менее строго осуждающих авторов, имена которых доходят до их ушей...
и Пале-Рояль , где
собираются и дешёвенькие кокотки, и куртизанки, и герцогини, и честные женщины, и все их прекрасно различают
За неимением машины времени и невозможностью посмотреть на Париж той поры - чтение книги "Картины Парижа" стало лучшей альтернативой:)
8 понравилось
