В тропики за животными

Ленивец, оказавшийся размером с крупную овчарку, висел вниз головой и изучал меня с выражением невыразимой скорби на волосатой физиономии. Он медленно открыл рот, демонстрируя черные, лишенные эмали зубы, и совершил все, на что был способен, чтобы напугать меня, а именно издал свой самый могучий крик - слабое бронхиальное сопение. Я протянул руку, и в ответ на это ленивец сделал медленный и неуклюжий выпад передней лапой в мою сторону. Я отодвинул руку, а мой противник слабо мигнул, удивившись, что ему не удалось поразить меня.

Не добившись успеха в двух попытках активной защиты, ленивец сосредоточил теперь все силы на том, чтобы как можно крепче уцепиться за лиану. Отодрать его было нелегко, ибо мое собственное положение оказалось до некоторой степени ненадежным. Держась одной рукой за лиану, я другой попытался отцепить от нее ленивца. С великим трудом мне удалось разжать острые, как ятаган, когти на одной лапе, но, когда я принялся за другую, ленивец с разумной неторопливостью, способной взбесить кого угодно, вернул освобожденной ноге утраченную опору. Невозможно было справиться одновременно больше чем с одной конечностью этого существа. Я действовал таким манером минут пять, не получая существенной помощи от Джека и Чарльза, которые снизу подавали мне не слишком приличные советы. Было совершенно очевидно, что такая однорукая схватка могла продолжаться до бесконечности.

В процессе борьбы у меня возникла идея. Рядом со мной свисала тонкая перекрученная лиана, которую индейцы называли «бабулин хребет». Я крикнул Джеку, чтобы он обрезал ее у земли. Затем, подтянув к себе освободившийся конец, я подвесил его рядом с ленивцем и стал отдирать его лапы от его собственной лианы. Мой соперник был настолько поглощен решимостью хвататься за все, что было в пределах его досягаемости, что постепенно, конечность за конечностью, мне удалось перецепить его на нужную лиану. Выполнив этот маневр, я медленно спустил лиану и благодарно прильнувшего к ней ленивца прямо в объятия Джека, а затем спустился сам.

Осмотрев берег, мы обнаружили две норы - большую и маленькую. Они явно соединялись друг с другом, потому что, когда мы тыкали палкой в маленькую, в большой кто-то возился.

Кто сидел в норе, мы еще не знали, а попытки выгнать неизвестное существо палкой ни к чему не приводили. Решив расширить вход в большую нору, мы стали медленно разрушать крышу тоннеля. В ответ скрывающееся существо повело себя так, что задрожала земля. Вряд ли это была змея.
Осторожно выглядывая из-за кольев, я различил во мраке тоннеля огромный желтый клык, наполовину погруженный в мутную воду. Значит, мы обложили каймана, и, судя по размеру клыка, отнюдь не маленького.

Тем временем Тедди одолжил у одного из индейцев кожаное лассо. Вдвоем с Джеком, стоя на коленях на берегу, они сделали петлю и опустили ее к норе, надеясь, что кайман, бросившись на меня с Чарльзом, угодит прямо в нее. А кайман тем временем продолжал буйствовать в норе, не теряя, однако, благоразумия и не меняя позиции. Джек продолжал расширять отверстие, отваливая землю кусок за куском.
За ходом событий наблюдали уже около двадцати индейцев, подававших, как полагается, советы. В их сознании не укладывалось, что мы желаем получить каймана живым и невредимым. Они привыкли разговаривать с ним при помощи ножа.