Раймонд Торнтон Чэндлер. Смерть у озера. Микки Спиллейн. Однажды в Нью-Йорке

По дороге домой уставший после работы детектив заходит в бар, где знакомится с опустившейся проституткой по кличке Рыжая, с которой очень быстро дружится. На следующий день в газете он видит новость о смерти женщины с её приметами. Классический палп будто из учебника, написанный сочным языком, какого сегодня не встретишь - без хихонек и деконструкции, смакующий каждый жест и фразу своего героя, превращающий дежурную драку в образец альфа-самцовой кинематографичности. Жанровые легенды вроде Спиллейна и Чендлера понимали, что нуар - это не про сложные сюжеты и достоверность, а про крутого протагониста и то, как он несет себя на стиле через картонный мир, и в этом плане претензий к автору ноль. Пьющий, агрессивный, сентиментальный и не любящий много думать шпик с говорящей фамилией, переводящейся как "Молот", ведёт себя соответственно, открывая головой двери. Подводит его то, что в отличие от более изысканных коллег по сыскному цеху вроде Филиппа Марлоу или Сэма Спейда предпочитающий дедукции удары в печень Майк Хаммер в достаточно простом и прямолинейном преступлении умудряется не только запутаться, но и многократно попасть в ловушки, потерять улики и определяет виновного намного позже читателя, заставляя усомнится в правильности выбора профессии. И без того не блестящую фабулу дополнительно тянут на дно архаизмы вроде ужасов злодейской сутенерской мафии и крайне неловких отношений сыщика с женским полом. Спасает же книгу эффектнейший и даже по нынешним меркам невегетарианский финал в горящем доме с решением вопроса воздаяния по понятиям, оставляющим чувство удовлетворения.

Все отрицательные стороны этой книги настолько очевидны, что не хочется терять время на их перечисление. Попробую найти что-то хорошее, ради чего стоило бы ее прочесть. Отметил только отдельные черты нравственного и физического облика главного героя - его чувство бескомпромиссной справедливости, нереципрокный непарахиальный альтруизм, "мужскую" привлекательность. Любопытно, но вслед за Гребером из Дэвид Гребер - Долг: первые 5000 лет истории Майк Хаммер тоже утверждает догмат о приоритете справедливости над правом :-) и реализует его своими кулаками. Еще отмечу сочувствие к проституткам, констатацию вынужденности их выбора, признание за ними права на "реабилитацию", возвращение к нормальной жизни. Не самая широко распространенная точка зрения, думается, особенно в то время в том месте. На самом деле, перечитать книгу меня заставила аудиокнига в исполнении Кирилла Радцига, чей голос идеально лег на органику Майка Хаммера, рассказывающего историю от первого лица.

Зло должно быть наказано, а справедливость — востребована. Для Майка Хаммера эти прописные истины — не пустой звук, а руководство к действию. Кулаком, добрым словом (но всё же чаще — кулаком и револьвером) он пытается водворить порядок обратно на улицы Нью-Йорка. Этот персонаж появился на свет в 1947 году вместе с романом «Суд - это я» — дебютом ветерана Второй мировой войны Микки Спиллейна, который не просто создал «крутого детектива», а задал новые стандарты насилия в массовой литературе, разойдясь тиражами, сопоставимыми с библейскими.

Разумеется, не стоит рассматривать «Мой револьвер быстр» в одном ряду с «Войной и миром», «Преступлением и наказанием» или даже «Оливером Твистом». Но присмотреться к главному герою этого романа — частному сыщику Майку Хаммеру — определённо стоит. Это персонаж, который полюбился читателю настолько, что принёс автору несколько бестселлеров и одни из самых больших тиражей в истории детективного жанра. Советский литературовед профессор Л. Гурко, размышляя о природе этого героя в контексте американской традиции, дал ему предельно жёсткое определение: «Жёсткий мужик в его наиболее брутальных формах — герой, созданный Хемингуэем, затем усилиями Хэммета и Чендлера лишённый своего благородства и какого-либо человеческого достоинства, — наконец воплотился в Майке Хаммере — садистском монстре, созданном Микки Спиллейном». И действительно, Хаммер жесток. Он без колебаний может вбить зубы в глотку любому, кто посмеет встать между ним и его замыслом.

Клятва на крови близкого человека превращает расследование для Хаммера в кровную месть, и здесь сентиментальности нет места. Однако в романе «Мой револьвер быстр» герой Спиллейна предстаёт перед нами в неожиданном ракурсе: он ищет убийц рыжеволосой проститутки. Казалось бы, какое частному сыщику, этому монстру с кулаками, дело до падшей женщины? Но ему есть дело. Это и есть та самая особенность, которую историки литературы называют «кодексом чести» поствоенного нуара: циничный герой оказывается последним романтиком, для которого жизнь самого незаметного человека стоит того, чтобы пускать в ход револьвер.

Это крутой детектив. Жестокий, без лишних сантиментов, созданный в эпоху, когда Америка только начинала осознавать травмы войны, — и именно поэтому он остаётся востребованным у читателя, ценящего наказание зла без оглядки на условности.