Наш человек в Гаване

— Вам еще рано хранить реликвии, — сказал Уормолд. — Их набираешь на своем веку слишком много. А потом из-за всего этого мусора тебе негде жить.

- Будьте любезны, скажите мне всё-таки, как они собираются меня убить. Видите ли, у меня к этому вопросу чисто личный интерес.

У него уже мало оставалось времени на то, чтобы любить, он не мог терять ни минуты. Он словно провожал ее в путешествие, провожал далеко, остальной путь ей придется проделать одной. Годы разлуки надвигались, как станция, когда едешь в поезде, но ей они сулили дары, ему же - одни утраты.

Ведь романтик живёт в постоянном страхе, что действительность не оправдает его ожиданий, верно?

Таким людям не приходится самим избавляться от пыли — за них это делает море или камердинер.

Вы же её узнаете, даже раздетую? Хотя раздетыми, пожалуй, нас так же трудно различать, как японцев.

Глядя вдвоем на эту грубую схему любви [порнографический фильм], они вдруг почувствовали странную близость. Такие же движения означали когда-то для них обоих самое главное в жизни. Похоть и любовь проявляются одинаково; страсть не терпит подделки - не то, что чувство.

Уормолд начал усваивать истину, так хорошо известную всем преступникам мира, - человеку, облеченному властью, невозможно что бы то ни было объяснить.

<...> Может, он был романтиком. Ведь романтик живет в постоянном страхе, что действительность не оправдает его ожиданий, верно? Все они ждут от жизни слишком многого.

Кто-нибудь всегда бросит под ноги герою трагедии корку банана…

Это был день горьких истин.

Капитан Сегура выдавил на своём лице улыбку. Казалось, она появилась не на том месте, где надо, - так случается с зубной пастой, когда лопнет тюбик.

- Очень мило, что вы вспомнили о моей коллекции, Хассельбахер.
Уормолда всегда удивляло, что он продолжает существовать для других даже тогда, когда его нет перед глазами.

На него можно было положиться, как можно положиться на английского полицейского, — ведь знаешь наперед каждую его мысль.

У него было сердитое лицо человека, уверенного, что он всегда прав.

Манеры существуют только для того, чтобы удивлять посторонних.

Как чудесно, что всегда получаешь то, о чём молишься, правда?