Укус ангела

В последний раз Павла Васильевича я читала 20 лет назад. Я тогда заканчивала школу и увлекалась современной русской литературой. Решила попробовать Крусанова. Финал был скор и беспощаден. Книгу я выбросила в мусорное ведро через 50 страниц. Павел Васильевич возмутил меня до боли. До бури. До разрыва аорты. Так-то я книги не выкидываю. Но Павел Васильевич удостоился.

Он был грязным. Мерзким. Как голгофский дерьмодемон. С насилием, извращениями, кишками, гнилью, инцестами, жертвоприношениями – хуже, чем вонючий котёл больной беспринципной ведьмы. После него хотелось содрать с себя кожу. В отзывах его сравнивают с Павичем, но чтоб я хоть что-то помнила из Павича! Скажу, что он смесь Паланика с Пелевиным – так мне понятнее.

И вот, спустя 20 лет, чёрт меня сподобил взяться за Павла Васильевича снова. Правда, в этот раз я его слушала, не читала. И, ребята, это. просто. полный восторг! Давно я так не кайфовала!! Да, здесь на первых же страницах происходит полный перечень вышеуказанной дичи: от зачатия от трупа до инцеста, но как же Павел Васильевич пишет, как он пишет!!

Роман – крутецкий образчик постмодерна! В нём намешано как в канализационном котле. Читать его, полагаю, крайне тяжело. Но слушать? Слушать его – один сплошной интеллектуальный десятичасовой оргазм. Альтернативная имперская Россия, прорастающая до-революцией так, что ты не всегда понимаешь, в каком времени находишься.

Легенды, склеивающиеся с реальностью, мистика и магический реализм с сочностью булгаковщины, философские и, главное, политические рассуждения на кровоточащем острие 2024-го, хотя роман написан – внимание – 25 лет назад!

Книга просто великолепна! Я готова целовать песок, по которому она ходила. Непростая, как и любой уважающий себя постмодернистский роман, мерзкая, отвратительная, острая, яркая, на отвал башки. Одним своим появлением на горизонте порвала всех в топе года. Обалдеть!

Всё идёт к своему завершению. Каким будет Последнее Слово? Мир вот-вот рухнет, и кто же станет ему Свидетелем? Карты не могут дать ответ, но могут указать путь. Ты хочешь, Петруша, развеять мрак грядущих дней, что ж, я попрошу моих крошек-эублефар выбрать для тебя верные карты… Вот, держи три старших аркана — «Смерть», «Башня» и «Дьявол». Эк, милок, тебя перекосило. Не пугайся так, Дьявол перевёрнут, но это зависит лишь от точки зрения смотрящего. Судьбы, обещанной сатаной, не избежать, но можно вооружиться сакральным знанием и обратить Судьбу к вящей славе, земной и небесной. Башня обещает перемены, хаос, развал существующего порядка, но ты, барин, не лыком шит, так что все эти суесловия уже и сам знаешь. Скажу лишь по секрету, что на Башню подняться и услышать Глас Божий с неё дано лишь немногим, и вскоре ты окажешься среди избранных — к счастью или на беду. Смерть единственно искренна, она не суетится и не кривляется, оставаясь собой в любых обстоятельствах, однако значит ли она конец пути земного или же мира сущего, никто не сможет сказать, пока он не наступит. Что ж, наш мир не нов, он настолько стар, что технический прогресс стали путать с цивилизованностью, даже если продукты этого самого прогресса изобретены единственно для умерщвления ближнего своего… Мы можем этого не видеть, но миром правят люди, владеющие силой, что способна убивать, но никак не меньше. Даже эти ваши новомодные мобильники и компьютеры — всё это военные разработки, попервоначалу созданные для более изощрённого порабощения народов и государств. А ты думал? Всё, что делает нас сильнее, в конечном счёте нас же и убивает.

Да не трясись ты так, Петенька, карты старшие да страшные, судьба великая, гибель страшная, но ведь и ты не абы кто. Ты важная часть Истории. Вот твоя карта, смотри, ты Маг, что повелевает Логосом, и нет никого сильнее тебя. Даже Император, что рядом с тобой, друг твой кровный, враг твой верный, не так силён в Логосе, как ты. Ты должен совершить подвиг, преодолеть искушение страстями и доказать Императору свою ценность, доказать, что ты повелеваешь умами так же легко, как он повелевает железом и кровью, страхом и смертью. Справишься — дольше проживёшь. Но если не справишься с соблазнами или проявишь слабость, быть тебе сожранным человеческими зубами или притопленным в тёплой водичке. Говоришь, Императора Иваном кличут и он воспитанник твоего отца, товарищ твой по детским играм? Хорошее имя, древнее, священное, сакральное и Богом данное, да и сама власть ему Богом пожалована, поэтому чего бы он ни захотел, всего добьётся. Воля сильная, рассудок, подобный клинку, чистая мужская сила, необузданное желание, не знающее смятения чувств, хоть и бессловесное. Хочет мир — получит мир, захочет его уничтожить — уничтожит. А рядом с ним Императрица, которая явилась на свет прежде Императора. Она — живая роскошь молодости и красоты, творческая сублимированная энергия и вихрь эмоций, что появились на свет прежде воли и рассудка. Татьяна, говоришь? Какое странное, какое сухое и неподходящее этому влажному тёплому морю имя… Но ты с ней, думаю, получше моего знаком, так что тебе и судить. Её жизнь — её произведение искусства. И то, как она выбирает Императора, — это попытка довести произведение до совершенства, попытка создать шедевр, который останется в людских сердцах незаживающей занозой зависти и любви, в книгах по искусству и в анналах власти. Даже не знаю, насколько успешной будет попытка, но тебе нельзя претендовать на этот шедевр. Даже если это твоя собственная жена.

Посмотрим расклад на прошлое. Знаешь, Петруша, мне всю мою долгую жизнь было бесконечно интересно, в какой момент история этого мира свернула на кривую дорожку? Хорошо, что у нас была Надежда Мира, и мы не погрязли окончательно во мраке, но то был короткий проблеск света — карающий и очищающий — в бесконечном течении времени, и вот он погас и мир снова обернулся ко Тьме… Иногда я думаю, что всё началось ещё тогда, около века назад, когда великая русская империя победила народные волнения. Что было бы, если бы народ победил, и все эти сегодняшние графы и князья ещё тогда канули в лету вместе с Российской империей, а на её месте появилось бы другое, совершенно новое и невообразимое государство? Империя победила, но утратила душу, и только приход Надежды Мира, расколовшей страну надвое — на Гесперию и Восток, позволил всей этой гнилостной вони выйти наружу и очистить государственный аппарат. Когда в двух половинках былой империи установилась консульская власть, мне кажется, мы вернулись к древним благородным истокам Священной Римской империи, пусть половинки и разобщены непроницаемой границей. Но это ненадолго, Петя, твоя судьба — собрать страну воедино, и от этой судьбы ты никак не уйдёшь. Ох, а вот и ещё одна женщина, точнее, тень её, что появилась раньше самодержавной пары, — «Папесса», воплощённая страсть из самых потаённых уголков бессознательного, жрица тайных знаний, что видит сущее без прикрас и различает дыхание смерти в любом признаке жизни. Неужели она и есть та самая Надежда Мира? Видишь, как к этой карте льнёт другая, «Колесо Фортуны»? Не знаю ни одного существа, которое бы буквально Колесом изменила Мир, кроме неё… Но каким боком Надежда Мира причастна к грядущему мраку? Вот уже полвека, как она исчезла, оставив после себя только тень, что неупокоенно реет над улицами гесперской столицы. И её великое деяние по разрубанию империи на куски, её подвиг во славу малых и угнетённых, её победа над мёртвым властелином живых, — это же прекрасный, радостный поворот судьбы!.. Ах, впрочем, что это я, как я могла забыть, что Колесо символизирует вечные перемены, и то, что было Светом, со следующим поворотом может обернуться Тьмой. Что ж, как ни странно, эта тень заложила основы грядущих событиях, и тебе, Петя, не стоит упускать это из виду: будущее произрастает из прошлого. И точно так же, как Надеждой Мира двигала любовь, Император тоже должен вооружиться этим чувством. Ещё в прошлом был «Отшельник», да ушёл, осветив путь Императору. Была «Сила», иначе власть, полученная Императором за смертоносность на поле боя. Кажется, я начинаю понимать, что за великая судьба уготована твоему Ивану и почему именно ему выпала карта Императора… Но сдаётся мне, ты и сам уже знаешь то, что стало очевидно скромной гесперской гадалке только сейчас.

Что ж, раскинем малый аркан и посмотрим настоящее. Кажется, я так плохо перетасовала колоду, что выпадают сплошные дворянские карты. Вот Король Жезлов, за ним следует Королева Жезлов — то ли жена, то ли сестра, из-за масти не разберёшь. У Жезлов огненная природа, активная, амбициозная, сексуальная. Но Королева не в своей стихии (стихии воды), поэтому она не так сильна, как могла бы быть. Вот Рыцарь Мечей, самая сильная карта Двора Мечей. А вот Паж Кубков — ребёнок или же новость с любовного фронта. А может, и то, и другое одновременно. Никак не разберу, кто его отец, Паж слишком послушный и тихий, его никуда и ни к кому не тянет. Ой, вот только не надо показывать мне такое странное выражение лица! Петруша, соберись, это сейчас не самое важное, милый. Важно, что в настоящем эта честная компания встречается и движется на Юго-Запад, неся на своих стягах новый мир и перемены. И вот за стяги как раз на тебя ляжет вся ответственность. Да, теперь вижу, ты тот самый Рыцарь Мечей, ответственный за слова, за информацию и логическое покорение мира мистическим силам, которыми вы овладели. Тогда Король и Королева — это твои Ванька с Танюшкой, венчанные одной мастью, а Паж — ребёнок кого-то из вас, кого-то, кто сильнее другого любит Танюшку. За них не переживай, они найдут свой путь и со своими задачами справятся, о себе переживай. Тебе придётся вывернуться наизнанку, чтобы доказать всему миру, что амбиции Короля оправданы, что он помазанник божий, отмеченный небом, укушенный ангелом, исчадие рая и единственный достойный кандидат во власть. А это ой как непросто будет. Сперва придётся сломать старые устои, придётся стать приспешником хаоса и низринуть привычный мир, чтобы на его месте возвести новую легенду и нового героя. Справишься ли ты, милок?

И, наконец, какие карты лягут на стол в раскладе на будущее? Так-так-так... «Повешенный», «Колесница» и «Туз Жезлов». Первое, кто-то будет убит или, точнее, наказан за грехи и одновременно принесён в жертву. Второе, мечта о победе на всех уровнях и возвещении нового мира соседствует с хаосом и насилием, поэтому история победы закончится в тот миг, когда будет принято чудовищное решение. Как закончится — секрет. Третье, чистая стихия огня — это энергия созидания и одновременно сила, уничтожающая всё на своём пути, поэтому решение применить её такое опасное, такое чудовищное, ведь абсолютно никому неизвестно, какими последствиями оно обернётся. Как тебе такое, милок? Ах, что-то ты совсем с лица сбледнул, вот выпей моей ежевичной. Выпей да рукавом занюхни, не припасла я закусочки. Кто ж знал, что молодые люди такие нервные нынче пошли. Думаю, больше я тебе ничего не расскажу, Петя, к тому же, не нашего ума дела божий промысел. Иди, милый, иди вершить великие дела. А я останусь здесь, размышлять над судьбой людей в грядущем веке, над установлением царства божьего, над концом света и тьмы и новым началом, которое воспоследует за ним... Какая, однако, интересная история получается.

Поскольку фантасмагория с эзотерическими играми — это не мой жанр, поэтому я нарекаю данный текст «нерецензией». Дебютный роман «Укус ангела» Павла Крусанова представляет собой явление неординарное, скорее относящееся к большой литературе, чем фантастике. Этакая нестандартная литературная игра, перенасыщенная многочисленными аллюзиями, цитатами, как смысловыми, так и стилистическими, и переделками реальных теорий, как торт «Наполеон» жирным масляным кремом. Употреблять такое чтение следует небольшими порциями, чередуя с горячим кофе философских трудов или хотя бы кипятком словарей. По «треножнику» Олди чуть ли не в каждой сцене идет перекос в сторону эстетики или размышлений.

Если вспомнить официальную аннотацию романа, где помпезно обещают «огромный концлагерь, в котором бесправными арбайтерами трудятся Павич и Маркес, Кундера и Филип Дик, Толкин и Белый», то можно уверенно сравнить «Укус ангела» с литературным паноптикумом, где автор любезно и даже с гордостью демонстрирует читателям — «здесь вот я такого уродца вывел, а тут вообще нечто невообразимое раздобыл, там... это не каждому дано понять».

Весьма забавно, что попутно отыскалось зерно, из которого впоследствии вырос роман «Железный пар». Почти весь синопсис линии старшего брата уложился в неполный абзац: «Порой Петру казалось, что философия в целом есть результат некоего осквернения ума. Ведь и вправду, старинное пособие по мраморированию бумаги со всеми своими, ныне памятными лишь штукарям, секретами: грунтом из отвара льняного семени, квасцами, бычьей желчью и фарфоровыми ступками для красок — в куда большей степени способствовало становлению мировоззрения, нежели пять аршинов защищённых за год диссертаций, густо засеянных «корреляциями», «дискурсами» и «модусами бытия».»

Учитывая, что герменевтика и эзотерика мне совершенно неинтересны, то впечатления колебались едва ли не диаметрально, от «едва читаемо» до «восхитительно». При этом условные эпизоды «иваново детство» и «африканские записки» весьма понравились. Чрезвычайно забавным получился Петруша, самонадеянный эгоистичный философ, не заметивший, как поспособствовал рождению чудовища. История Клюквы, сироты-пророчицы, которая во имя любви и мести раскроила империю на две части огненным поясом, оч-чень впечатлила.

Вообще роману свойственна сказочная и даже скорее фольклорная жестокость, которая выглядит абсолютно естественно для формирования новой ментально-философской архитектоники, необходимой, чтобы возвести на престол нового государя. Проблематика, если оставить за кадром эзотерические пляски, лежит в области устроения государства, природы власти и необходимых государю личных качеств.

Крайне забавно наблюдать переклички дебютного «Укуса ангела» с последним на данный момент «Железным паром». В обоих случаях фокус направлен на перестройку общества и философию власти. В целом «Железный пар» мне понравился чуть больше, чем «Укус ангела», из-за большей прозрачности стиля и смыслов, из-за более четких привязок к нашему современному миру и меньшего количества эзотерики, хотя по сумасбродности стиля выше стоит, конечно, дебют.

Итог: философское восхождение по лестнице Власти в бездну Апокалипсиса.