Страхи мудреца. Книга 1

Нежная улыбка молодой женщины. Нет ничего лучше в мире. Она дороже соли. Без нее что-то в нас ломается и умирает. Я в этом уверен. Такая простая вещь. А какая странная. Странная и удивительная.

Любовь есть любовь. Разуму тут места нет. Во многих отношениях именно неразумная любовь и есть самая истинная. Любить «потому что» способен кто угодно. Это так же просто, как сунуть монету в карман. Но любить «вопреки»… Знать наизусть все недостатки и любить и их тоже… Это любовь редкая, чистая и совершенная.

— Я принесла яблоко, которое думает, будто оно груша, — ответила она, протягивая его мне. — И булочку, которая думает, будто она кошка. И салат, который думает, будто он салат.
— Какой разумный салат!
— Ничего подобного! — она вежливо фыркнула. — Разве это разумно — считать себя салатом?
— Даже если ты в самом деле салат? — спросил я.
— Особенно в этом случае! — сказала Аури. — Достаточно того, что ты и в самом деле салат. А еще и думать, будто ты салат, — как это ужасно!

— Так смысл не в том, чтобы выиграть?
— Смысл в том, — величественно произнес Бредон, — чтобы сыграть в блестящую игру!
Он развел руками, пожал плечами, лицо его расплылось в блаженной улыбке.
— Чего ради мне одерживать победу, если игра не будет блестящей?

Гордость и глупость – они всегда ходят рука об руку.

Там было так здорово, что прошли почти сутки, прежде чем я осознал, как мне там хреново.

Любовь есть любовь. Разуму тут места нет. Во многих отношениях именно неразумная любовь и есть самая истинная. Любить «потому что» способен кто угодно. Это так же просто, как сунуть монету в карман. Но любить «вопреки»… Знать наизусть все недостатки и любить и их тоже… Это любовь редкая, чистая и совершенная.

Не стоит называть отважным того, кто ни разу не прошел сотни миль. Если хочешь постичь, кто ты на самом деле, ступай и иди, пока вокруг не останется тех, кто знает тебя по имени. Путешествие – великий уравнитель, великий учитель, горький, как лекарство, и твердый, как зеркало. Долгий путь позволит тебе узнать о себе больше, чем сотня лет спокойного созерцания.

Решительно все знают репутацию человека, кроме него самого.

Я не прочь хотя бы на один день избавиться от всего мира!