Вино из одуванчиков. Повесть и рассказы

Хорошо все-таки старикам - у них всегда такой вид, будто они все на свете знают. Но это лишь притворство и маска, как всякое другое притворстве и всякая другая маска. Канда мы, старики, остаёмся одни, мы постничаем друг другу и улыбаемся: дескать, как тебе нравится моя маска, мое притворство, моя уверенность?

Все слова, что говорили люди с начала времён, все песни, какие они когда-либо пели, и поныне звучат в межзвёздных далях, и, если долететь до созвездия Центавра, можно было бы услышать, что говорил во сне Джордж Вашингтон или как вскрикнул Юлий Цезарь, кого а спина ему вонзили нож.

Развозить школьников в павтобусах!.. Тут уж в школу никак не удастся опоздать...

В полумраке большой нос полковника Фрилея чуть просвечивал, словно белая фарфоровая чашка, в которую налили очень слабого и чуть теплого апельсинового чая.
-Он заснул? - спросил наконец Дуглас.
-Нет, - ответил Чарли.- Просто перезаряжает свои батареи.

Мама тоже одинока. В эту минуту её нечего надеяться ни на святость брака, ни на защиту любящей семьи, ни на Конституцию Соединённых Штатов, ни на полицию; ей не к кому обратится, кроме собственного сердца, а в сердце своём она найдёт лишь неодолимое отвращение и страх. В эту минуту перед каждым стоит своя, только своя задача, и каждый должен только сам её решить. Т совсем один, пойми это раз и навсегда.

Каждый год одно и то же, в точности как раньше, и никаких перемен, никакой разницы. Но это только одна половина лета, Том.
— А другая?
— Другая — то, что мы делаем первый раз в жизни.

 Я живой, — сказал Дуглас. — Но что толку?

Ви можете отримати все, що вам потрібно, якщо тільки це вам і справді потрібно.

Если тебе что-нибудь нужно, добивайся сам, подумал он. 

Я верю тому, что говорит мне человек, пока он не скажет другое. Тогда я верю в другое.