Горячий снег. Батальоны просят огня

С какой стати вы собрались умирать, товарищ лейтенант? — спросил Веснин, не очень точно отгадывая причину чрезмерной решимости этого с курсантской выправкой командира батареи. — Жизнь-то одна, и второй не будет. Верно? Так лучше настроиться сохраниться, а? По-моему, товарищ лейтенант, смысл каждого боя — это не стать добычей шести пород могильных червей, что и без борьбы возможно. Бой-то идет против смерти, как это ни парадоксально. Разве не это истина?

Он многое видел на войне и чувствовал за собой право так говорить с людьми, потому что отвечал за них и знал цену опасности больше, чем они.

Конечно, Франция… Франция — это солнце, юг, радость… А в России горит снег.

...в душе Кузнецова поднималось что-то душное, горькое, похожее на злость к самому себе за унизительные минуты всеобщей беспомощности, за то, что только сейчас их заставили на виду друг у друга пережить отвратительный страх смерти

Война кончится, все станет ясным. Ведь всему бывает конец...

Держать всегда надо себя, в руках держать.

Нет, оно еще жило, тело полуразбитого батальона, оно боролось, оно не хотело умирать и не верило в свою гибель, как не верит в преждевременную смерть всякое живое дыхание.

Сколько раз в силу жестоких обстоятельств посылал он людей туда, откуда никто не возвращался! Сколько раз мучился он один на один с бессонницей, узнав о гибели тех, кого посылал. Но где оно, добро в чистом виде? Где? Его не было на войне.

- Я не люблю, товарищ майор, когда вслух говорят о вещах, известных каждому, - сказал Новиков. - От частого употребления стирается смысл. Надо ненавидеть молча.

Нет, лучше один раз воевать, но навсегда. Я раньше представляла фашизм только по газетам. Потом увидела сама. Нет, с ними должны воевать не только мужчины, но и женщины, и дети. Один раз и навсегда! Иначе жить нельзя.