Морской орел. Охотник. Последний дюйм

Из туфель словно вырастали нежные побеги — такие ноги были у Бо.

— Твой австралос умеет управлять парусом?
— Нет.
— И этот тоже нет. Откуда только они, такие?
— Оттуда, где нет моря.
— Не могу понять, что за люди, дикари какие-то.

— Будут искать виноватого, — сказал Нис Стоуну.
— Я знаю, — сказал Стоун. — Мы возьмем рубашку Энгеса и бросим ее на мосту.
Стоун перевернул Берка на спину и стянул с него зеленую австралийскую рубашку, которую сам ему дал. Он прикрыл его буркой. Потом снес рубашку на мост и кинул на парапет. Нис объяснил Спада, в чем дело. Это была примитивная хитрость, но нужно было показать, что часового убили австралийцы, а не жители деревни.

— Мой отец не умел ни читать, ни писать, и он участвовал в восстании против Метаксаса. Он хотел, чтобы я научился читать и писать. Когда он бывал на Кипре, он часто оставлял меня в греческих школах, где учили священники. Там я и научился английскому языку — Кипр ведь принадлежит англичанам. И религии меня там тоже учили. Потом отец приезжал, брал меня с собой на каик и вышибал всю религию у меня из головы. Он даже в этих делах был мятежником.

Он объяснил, как от изобилия или отсутствия зайца и лемминга зависит вся жизнь леса, потому что они являются основной пищей плотоядных. Как заяц размножается до какого-то предела, а потом по каким-то странным причинам подвергается желудочному заболеванию, истребляющему его почти начисто, и тем самым временно задерживает весь цикл лесной жизни впредь до начала нового усиленного размножения.

Он рассказал Рою, что медведь залегает в берлогу из-за недостатка пищи, а не по какому-то инстинкту. Что на несколько месяцев задерживается развитие зародыша медведицы: он начинает быстро развиваться только тогда, когда она залегает на зиму в теплую берлогу.

Замечали вы когда-нибудь, как олень, совершенно без всякой причины, вдруг снимается с пастбища и вихрем несется напролом сквозь заросли, а потом опять, как ни в чем не бывало, начинает щипать траву?

Я набрел как-то на заре на бобровую хатку и нашел в ней старого бобра, который храпел во все завертки. — Рой сказал это так серьезно, что все поверили ему, хотя и рассмеялись.

— Странное дело, — говорил он, глядя черными глазами на бобровые шкурки у себя над головой, — странное дело, как одни животные держатся одной самки, а другим будто все равно, лишь бы урвать свое где придется.

— В лесу нет такого зверя, который бы держался одной самки, — заявил Рой.