Агрессия, мораль и кризисы в развитии мировой культуры

Чем выше технологическая мощь, тем более мудрости необходимо обществу для самосохранения. Диспропорции в развитии инструментального и гуманитарного интеллекта – самая характерная причина антропогенных катастроф; в целом же цивилизация на нашей планете до сих пор жива благодаря тому, что люди, становясь сильнее, в конечном счете умели становиться и мудрее.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,5

15 оценок

5
67%
4
20%
3
13%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 17Хотят прочитать 191

Рецензии

olastr
9 февраля 2013
Закончив чтение книги Рене Жирар "Насилие и священное" (рецензия), я моментально подвинула в своем списке чтение «Агрессии, морали и кризисов в развитии мировой культуры» профессора Акопа Погосовича Назаретяна. Мне показалось, что эта книга может стать хорошим продолжением темы, и я не ошиблась. Назаретян раздвигает рамки, которые у Жирара ограничиваются сферой религии и культурологии, и исследует процесс развития человечества в целом, рассматривает все разнообразие социальных процессов, и удивительно, что такое небольшое по объему произведение вмещает в себя целые миры.
Что такое человек? Добр ли он по натуре или зол? Агрессия – это зло или инструмент развития? Почему вымерли мамонты? Как разум связан с агрессией? Где искать корни геноцида? Мораль – это искусственно созданный институт, часть человеческой природы или инструмент Бога? Каковы перспективы выживания человечества в связи с растущим техническим потенциалом и неуменьшающейся агрессивностью? Все эти вопросы всплывают по мере чтения и находят ясные и сжатые ответы. Только вы не подумайте, что это популярное издание из серии «Цивилизация за 90 минут», это серьезная научная работа разностороннего эрудита, философа, психолога и социолога. Популяризацией занимаюсь я, потому что иначе книга с таким названием и обложкой может быть отнесена в разряд методических пособий для студентов гуманитарных ВУЗов, хотя в этом качестве она тоже подойдет идеально. Но я бы рекомендовала ее любому, кто хоть раз в жизни задался вопросами: «Кто я?» и «В каком обществе мы живем?».
На самом деле, это сборник лекций, которые были прочитаны на междисциплинарном семинаре, кроме основного текста в нем содержится также полемика по каждой лекции, и в этой полемике особенно видна личность автора, человека с устоявшимся мировоззрением, смелого, с незашоренным мышлением и очевидной симпатией к этому феноменальному природному субъекту, человеку. Назаретяна живо волнует судьба культуры и дальнейшие перспективы человечества, потому что, по его мнению, человечество вступило в очередной кризис культурного развития, причем такой, которому ранее не было аналогов по одной простой причине, что человечество никогда еще не достигало таких технологических высот и любая ошибка, любое злонамеренное действие человека (группы людей) могут привести к последствиям катастрофическим для всей цивилизации. Никогда до этого в мире не было накоплено таких потенциалов оружия: ядерного, химического, биологического, которые могут совсем не в фигуральном смысле уничтожить планету или, по крайней мере, человека.
Дальше...
Рассуждения Назаретяна не имеют ничего общего с апокалипсическими нагнетаниями, присутствующими в нашей эпохе, но хорошо объясняют их корни. Апокалипсическое мировоззрение свойственно переломным периодам в развитии цивилизации, и на счету человечества уже несколько таких глобальных кризисов, с которым, надо отдать должное, оно успешно справилось, не только выжив, но и совершив скачок в развитии. Хотя правильнее сказать, выжив в силу этого скачка, порожденного необходимостью. Сейчас, когда население земли перевалило за 7 миллиардов, нам кажется нелепым предположение, что в палеолите у человечества существовала проблема перенаселения или недостатка еды. Тем не менее, это так. Палеолитический дикарь, опьяненный своим «техническим прогрессом», выражавшимся в изобретении оружия, повысившего эффективность охоты, перебил всю еду. Он убивал больше, чем мог съесть, просто потому что это подчеркивало его маскулинные достоинства. Одна знакомая рассказывала про мальчика, который натворил что-то ужасное и когда его спросили: «Почему ты это сделал»? ответил: «А потому что могу»! Вот он, двигатель прогресса и инструмент агрессии одновременно: «А потому что могу»! Продолжая историю дикаря, надо сказать, что ему в сложившейся ситуации ничего не оставалось делать, как резко поумнеть и перейти от присваивающего хозяйства (охота и собирательство) к производительному (животноводство и земледелие). А если бы не справился и вымер бы как уничтоженный им мамонт? Тогда, по всей вероятности, нас с вами тут не разговаривало бы. И не забывайте, пожалуйста, что тот самый ОН – это МЫ, и мы до сих пор продолжаем нестись на бешеной колеснице развития, подхлестываемые стимулом «А потому что могу»! В этом, кстати, есть прекрасная избыточность, победа свободы над необходимостью, потому что человек всегда делает больше, чем необходимо и неизбежно прогрессирует.
Мой восторг может показаться созвучным оптимистическим прогрессистам 19 века с их научно-технической революцией, сулящей счастье, но это не совсем так, и не забывайте, что книжка про агрессию. Дело в том, что за скачком в развитии следуют новые технологии и новые кризисы, которые опять могут оказаться губительными. Кризис, поразивший цивилизацию в середине I тысячелетия, привел к резкому изменению морального облика людей, вернее впервые дал понятие о морали, которая до этого не существовала. Назаретян трактует это так, что при развитии технологий убийства (на тот момент, люди научились обрабатывать железо) и неизменности агрессии, присущей человеку как существу природному, развитие сдерживающих механизмов является насущной необходимостью, иначе человечество уничтожит себя. В распространении агрессии есть что-то от цепной ядерной реакции (украла мысль у Жирара), ее невозможно остановить, поэтому необходимы эффективные превентивные меры.
Не буду пересказывать всю книгу, Назаретян, без сомнений, донесет свои идеи лучше, хочу только сказать чуть-чуть о перспективах. Акоп Погосович не пытается делать прогнозы, он только дает несколько возможных направлений развития. Человечество находится в сложной ситуации, и ему пора совершить новый скачок, технологический и гуманитарный одновременно. Это особенно подчеркивает автор: высокотехнологичное общество не имеет право разделять технический прогресс и гуманитарное развитие, от их единства зависит выживание. Справимся ли? Вспомнился анекдот про блондинку, которую спрашивают, какова вероятность, что она встретит на улице динозавра, на что та уверенно отвечает: «Пятьдесят процентов»! и в ответ на недоумение поясняет: «Или встречу – или не встречу». Таковы и наши шансы: или выживем – или не выживем. Пятьдесят процентов – не так уж плохо. Хочется завершить рецензию таким пассажем, не совсем типичным для стиля Назаретяна, очень трезвого в своих оценках – сорвалось:

«Задаю себе вопрос — лишний, наивный, нежизненный: если произойдет самое худшее и оценивать трагическую судьбу Земной цивилизации доведется пришельцу, как прокомментирует он нашу историю?
Думаю, двух вещей он не сможет утверждать: будто на этой планете не было прогрессивного развития или оно изначально вело в никуда. Вероятнее всего, "брат по разуму" с сожалением констатирует, что земляне не справились с последствиями прогресса, оказались недостойны открывшихся возможностей.
...И все же душу греет надежда, что судить нас с вами предстоит субъекту, который нашей мудрости будет обязан своим существованием»...
Читать далее
56 понравилось
71
1,2K
BlueFish
26 декабря 2013
"Трижды три", запрос - "Вдумчивая книга о психологии научно-технического прогресса", совет Zatv
Да уж куда вдумчивее, в самом-то деле.
Прежде всего отмечу, что текст насыщен информацией до предела, информация эта зачастую носит обескураживающий, едва ли не шокирующий для не-антрополога характер, так что примерно раз в полстраницы хочется поднять голову, вдохнуть свежий зимний воздух и задуматься о вечном. Поэтому читала я эту удивительную книгу объемом в 174 странички (10 лекций + комментарии к лекциям: стоические ответы автора на вопросы неблагодарных слушателей) два с лишним месяца, отдыхая на Томасе Манне и безбожно испытывая ангельское терпение раздобывшей мне эту книгу deepwhirlpool . Бросить мне, впрочем, уж точно не хотелось, такое не бросают. Автор поражает широтой своего кругозора и глубиной познаний во всех затронутых в книге областях, начиная от неравновесной термодинамики и заканчивая художественным творчеством на тему прогресса, - а главное, способностью сплетать всё это в единый, мощный и стройный конгломерат.
Эпиграфы к главам, кстати, славные. С цитирования одного из них, пожалуй, и начну; он вполне отражает специфику книги.
"Разумная жизнь не является высшей формой движения материи... "Разум" - это только одно из бесчисленных "изобретений" эволюционного процесса, да к тому же приводящий вид, который им награжден, к эволюционному тупику".
И.С. Шкловский
Можно сказать, Назаретян обстоятельно доказал мне, что сам по себе мой запрос, "психология прогресса", абсурден as is - человеческая цивилизация является заложницей эволюционного процесса, а просьба объяснить "психологию эволюции" звучит примерно так же, как просьба объяснить "психологию Бога" и "смысл жизни". Поскольку с объективно-научной точки зрения ответить на такой вопрос иначе, чем "cause we can", невозможно, а постановка иных вопросов имеет смысл лишь частно-практический, все повествование обернулось для меня сочетанием великолепного аналитического практицизма (анализ исторических кризисов начиная с палеолитического и экстраполяция их на будущее) и - ближе к концу, в великой и ужасной 10 главе о будущем - западного невроза сохранения личности, который, по-видимому, и является одной из опорных сил прогресса. (Вспомнился тут кархайдский транспорт из "Левой руки тьмы", раздражающий героя своей медлительностью, поскольку в соответствии с местными традициями "прогресс менее важен, чем присутствие".)

Дабы не растекаться мыслью по древу, приведу, пожалуй, наиболее впечатлившие меня положения.
15

Всякий живущий организм находится в отношении устойчивого неравновесия с физическим миром. Равновесие - смерть, разложение системы и поглощение ее элементов другими неравновесными системами. Сложность и внутреннее разнообразие системы прямо пропорциональны ее неравновесности. Цивилизация как неравновесная система сохраняет себя благодаря усиливающемуся вмешательству в стихийные процессы. Процесс эволюционного усложнения и маловероятного отбора начался, впрочем, задолго до появления человека - в эпоху синтезирования в глубинах звезд элементов, ныне составляющих наши тела, и даже раньше. (Факт "звездного" происхождения наших тел, помнится, изрядно впечатлил меня когда-то в лекциях одного американского физика.)
Принимаясь активно созидать в материальной или духовной сфере, человек усиливает разрушительный процесс в соответствующих областях.
Интеллект по одной из первичных своих функций - инструмент агрессии и одновременно инструмент экономии агрессии.
Процесс сражения, грабежа, насилия, ощущения опасности, риска и преодоления, чувство сопричастности, осмысленности бытия - более реальная мотивация военных действий, нежели предметные задачи, которые декларируются или подразумеваются. Цели в духе "защитить Гроб Господень" представляют собой простые рационализации бессознательных тенденций; поэтому так просто "расправиться" с войной не получится (см. пункт 15).
В ходе своего развития человек, приобретя неведомую дотоле ни одному виду животных мощь, нарушил естественные механизмы регуляции видовой агрессии. Возникшая вследствие этого культура является не более чем искусственной альтернативой самоистребления; человечество обречено на совершенствование культуры и, в частности, нравственности постольку, поскольку не желает уничтожить само себя; в книге это называется красивым выражением "технико-гуманитарный баланс".
После возникновения культуры бытие отдельных членов коллектива впервые становится предметом ценностного отношения. Отдельные слабые и старые особи отныне подлежат не безжалостному уничтожению, но опеке. В то же время человек впервые постигает, что пленение врага экономически прибыльнее его уничтожения или каннибализма. (Позднее в книге доказывается, что нравственность и экономическая эффективность всегда идут рука об руку.) Со временем эта нравственная установка приводит к блокировке регулирующего механизма естественного отбора, за что человеческий род расплачивается экспоненциальным накоплением генетического груза. Поскольку регресс нравственности невозможен, дальнейший неизбежный путь развития человечества - все большее и большее удаление от природы.
Понятие совести, объясняющее нравственное поведение небогобоязненной личности, возникает у древних греков, китайцев, арабов, европейцев по мере ослабевания веры в антропоморфных богов.
По мере совершенствования методов ведения хозяйства разрушительный для экологии эффект, вопреки мнению современников, снижается. Аграрная (неолитическая) революция касалась оптимизации отношения общества с природой. При Иване Грозном Москва-река была загрязнена сильнее, чем в пик индустриализации, а лесной покров в два раза уступал площадью нынешнему.
Из всех людей, родившихся на нашей планете от палеолита до начала XX век, 40-летнего рубежа смогли достичь менее 10%, 50-летнего - не более 2%.
Конфуцианской культуре Китая удалось создать социальный порядок, на столетия устранивший возможные внутренние разбалансировки и эволюционные кризисы, сформировав у китайцев уникальное ощущение превосходства с прочными механизмами психологической защиты от диссонирующей информации. Однако, поскольку склонность к экспансии характерна для живого вещества, любая стагнация носит преходящий характер и сменяется прогрессом - бесконечной чередой сменяющихся периодами относительного благоденствия кризисов, устраивающих биологическим видам "экзамены" на право продолжать жизнь.
В кризисной ситуации устойчивость пропорциональна внутреннему разнообразию. Рост разнообразия в системе происходит за счет ограничения разнообразия на базовых уровнях (так, скажем, принятые в языке сочетания звуков и букв позволяют достигать большого семантического разнообразия).
Бесконечное удаление от природы + умножение функций в системе разделения труда позволяет опровергнуть мрачные пророчества Мальтуса о гибели вида вследствие перенаселения планеты и создает условия для еще большего роста населения в течение неопределенного времени. (О, этот страшный вопрос - ЗАЧЕМ?!)
Развивая пункт 11: в условиях современного кризиса тест на выживание цивилизации представляет тест на терпимость. Высокоразвитый интеллект отличается терпимостью постольку же, поскольку - на сократовский манер - всенепременной нравственностью; в противном случае человеческий род становится добычей агрессивных тенденций и не проходит "экзамен" на право допуска к следующему этапу развития.
В XXI веке терпимость в конечном итоге с высокой долей вероятности обернется терпимостью к искусственному интеллекту. Равнозначно можно прогнозировать появление homo sapiens autocreatus - человека, вышедшего из-под контроля природы настолько, что он становится способен собственноручно созидать физическое вместилище своего сознания.

15.Место событий, в том числе войн, вполне возможно, займут псевдо-события, представляющие собой нечто вроде многомерных голограмм. Таким образом будет продолжаться последовательный уход от естественного бытия, которое человек не может позволить ни себе, ни природе постольку, поскольку хочет в ней существовать. (Реальный биологический потенциал вида homo sapiens вследствие его сложности и внутренних противоречий исчерпывается 10-50 тысячами лет.)
Это если вкратце и по верхам.
Что могу сказать - вопрос мой остался при мне, конечно, не науке на него отвечать. Я не вижу смысла в экспоненциальном размножении. Не вижу смысла в распространении достижений культуры на неограниченный период времени. Не больше меня прельщает перспектива индивидуального бессмертия. Когда Назаретян касается этих вопросов (а также опровержений сентенций "мир спасет любовь/красота" и пр.), заметна крайняя осторожность и слабость аргументации, поскольку это не научная сфера, опять же.
А книга замечательная.
И библиографический список для желающих продолжить знакомство со спецификой прогресса тоже хорош.
Главный плюс для читателя - это, мне кажется, ослабевание иллюзии полновластной принадлежности той или иной замкнутой эпохе. Если в человеке никогда не оживало желание ощутить себя родственником и даже вариантом палеолитического охотника, нисколько себя на ним при этом не вознося, то я даже и не знаю, зачем любопытствовать палеонтологией и подобными исследованиями эволюционного развития сознания.
Спасибо советчику, мне определенно понравилось.
Читать далее
30 понравилось
13
1K
Zatv
13 ноября 2012
Назаретян – энциклопедист. Конечно, присутствуют и соответствующие регалии в виде докторского звания, академика РАЕН, профессора, автора 8 монографий и прочего. Но далеко не всякий носитель титулов обладает запасом знаний Акопа Погосовича.
На мой взгляд, книги Назаретяна должны входить в обязательный культурологический минимум всех тех, кто хочет получить ответ на вопрос: «Почему именно так, а не иначе?», применительно к истории человеческой цивилизации.
Но начинать знакомиться с трудами академика я бы рекомендовал именно с «Агрессии».
Во-первых, потому что это цикл лекций, правда, прочитанный не студентам, а на междисциплинарном семинаре. Но, в любом случае, их язык ближе к обыденному и воспринимаются они на порядок легче научной монографии.
Во-вторых, публика на этом семинаре попалась въедливая и задавала докладчику всякие каверзные вопросы.
Например, делает ли прогресс людей более счастливыми? Или, как вы относитесь к словам князя Мышкина, что мир спасет красота?
И, в третьих, эта небольшая книжка представляет собой системное изложение исторических и культурологических знаний от древнейших времен до наших дней с проекцией в будущее. А выстроить разрозненные фрагменты в единую стройную систему, думаю, полезно для любого человека.

Стержневая идея книг Назаретяна – теория технико-гуманитарного баланса. Кратко ее суть можно сформулировать следующим образом: чем мощнее технологии, тем более качественные средства сдерживания необходимы для сохранения социальной системы, т.е. требуется выработка всё более сложных нравственных ограничителей. Общества, не сумевшие своевременно адаптироваться к возросшим инструментальным возможностям, подрывают основы своего существования.
И в книге приведено множество примеров, подтверждающих правоту данного тезиса.
Взять, к примеру, верхнепалеолитический кризис, случившийся 10-15 тысяч лет тому назад. Люди сумели овладеть чрезвычайно продуктивными орудиями, приемами и навыками охоты. Дротики, копья с костяными и каменными наконечниками, копье-металки, ловчьи ямы обеспечивали охоте небывалую эффективность. Охотничий азарт, безудержное стремление к успеху в добыче за пределами материально необходимого превратили людей в подлинный бич для животного мира. На территориях Чехии, Франции известны места, где было убито до тысячи мамонтов, многие тысячи лошадей. Дошло до того, что из бивней начали строить «особняки».
Результат закономерен, стали исчезать поголовья и целые виды животных, издревле служивших объектом охоты. Конкуренция между племенами достигла предельного ожесточения, количество населения сократилось на порядок, а некоторые территории и вовсе обезлюдили. Человечество оказалось на грани самоистребления.
Другой пример, после окончания вьетнамской войны вдруг выяснилось, что исчезли племена горных кхмеров. Эти охотники и собиратели, жившие еще при палеолите, вряд ли кому-нибудь могли принести вред, поэтому организовали специальную комиссию. Оказалось, что, получив в свои руки огнестрельное оружие, они быстро перебили всю окружающую фауну и, спасаясь от голода, спустились на равнину, где и умерли от болезней, против которых у них не было иммунитета.

Человек – есть существо био-социальное. И наша биологическая составляющая весьма и весьма агрессивна. Если у хорошо вооруженных животных в процессе естественного отбора выработалась био-мораль, запрещающая убивать своих сородичей, то не имеющему клыков и толстой шкуры человеку пришлось изобретать социальные сдерживающие факторы.
Дальше...
Любой технологический прорыв человечество обращает в первую очередь против себе подобных и одумывается только когда достигает грани вымирания.
В чем причины почти одновременного возникновения в течение первого тысячелетия до нашей эры в различных регионах планеты «милосердных религий»?
Сравните, это до того:

Воинов города Харимме, коварного супостата, оружием я побил, никого не оставил, трупы их на кольях я развесил, вокруг города велел поставить ... Вражеское войско стрелами и дротиками я преуменьшил и все тела их пронзил, словно решето... Словно жертвенным баранам, перерезал я им горло, дорогие [им] жизни их я обрезал, как нить... Колеса моей боевой колесницы, ниспровергающей скверного и злого, разбрызгивали кровь и нечистоты. Трупами бойцов их, словно травой, наполнил я землю. Я отрезал им бороды и тем обесчестил, я отрубил им руки, словно зрелые плоды огурцов... Для преследования их я направил за ними свои колесницы и конницу. Беглецов их, которые ради жизни ушли, там, где настигали, сражали оружием....

А это после (описание похода императора Ашоки, принявшего буддизм):

Такая скорбь охватила Угодного Богам оттого, что покорил он жителей Калинги. "Ведь покорить [никому] не подчиненную [землю] — это убийство, смерь или угон людей" — вот мысль, которая сильно печалит Угодного Богам. ...И сколько бы людей в то время, когда были покорены калингяне, ни было убито или умерло, или уведено оттуда,— даже сотая часть этого числа, даже тысячная часть тяготит теперь Угодного Богам. И если кто причинит вред, Угодный Богам считает, что надо прощать, насколько простить возможно...
Причина крылась в масштабном кризисе охватившем страны того времени. В XII—XI веках до н.э. на Переднем Востоке, в Закавказье, в Восточном Средиземноморье стало распространяться массовое и дешевое производство железа, что решающим образом повысило качество боевого оружия. Профессиональные армии с тяжелым и дорогостоящим бронзовым мечами и алебардами уступили место своего рода массовым народным ополчениям, что на порядок повысило кровопролитность войн.
***
Через кризис верхнего палеолита, циклы цивилизаций, «осевое» время, Сократа, Заратуштру, возникновение христианства, Китай и его учения….. Назаретян плавно переходит к возможным вариантам будущего человечества.
Если в книге А. Турчина «Война и еще 25 сценариев конца света» подробно исследуются возможные варианты глобальных кризисов, способных уничтожить все живое на Земле, то Назаретян говорит о способах противодействия им, по крайней мере, тем, которые порождены деятельностью людей. Мы подходим к тому времени, когда оружие массового поражения (в первую очередь бактериологическое) под силу создать небольшой группе специалистов, а, следовательно, согласно теории баланса, потребуются сдерживающие факторы совершенно иного уровня. Ни одна современная религия не владеет ими, а значит, мы стоим на пороге зарождения нового мышления.
Прекрасная книга. Рекомендую.
В дополнение материалов книги А.П. Назаретяна в разделе «Истории» выложено описание нескольких психологических экспериментов, исследующих природу человеческой агрессии. Часть 1, Часть 2, Часть 3.
P.S. Книга есть в моей виртуальной библиотеке.
Читать далее
19 понравилось
0
583