Цитаты из книги Скромный гений

БЛАГОРОДНЫЙ ВОЗВРАЩАЛЕЦ
С лукавинкой, с бодрым юморком и смешинкой встретил меня благородныйвозвращалец Н.И.Лесовалов в своем скромном, но уютном загородном жилище.Весь высокий настрой жизни благородного возвратителя располагает его кширокой возвращальческой деятельности. Когда я посетил его, этотвыдающийся возвращалец пил желудевый кофе на веранде. Из радиолы лиласьмелодичная скрипичная рапсодия. Из магнитофона струилась раздумчиваярояльная мелодия. - Люблю этот полезный напиток, - с ласковым прищуром поведал мнемаститый возвращатель. - В особенности приятно его пить под задушевную, сгрустинкой музыку Баха, Римского-Корсакова и др. выдающихся композиторов.С босоногого детства у меня наличествовало два хобби: музыка и возвратнаходок. Я любил вручать людям утерянные ими монеты, предметы ипищепродукты...

Так, например, он изобрёл прибор «Склокомер-прерыватель» и установил в своей коммунальной квартире на кухне. Прибор этот имел шкалу с двадцатью делениями и учитывал настроение жильцов, а также интенсивность склоки, едва она возникала. При первом недобром слове стрелка начинала дрожать и отсчитывать деления, постепенно приближаясь к красной черте. Дойдя до красной черты, стрелка включала в действие склокопрерыватель. Раздавалась тихая, умиротворяющая музыка, автоматический пульверизатор выбрасывал облако распылённой валерьянки и духов «Белая ночь», и на экране прибора появлялся смешной вертящийся человечек, кланялся публике и говорил: «Живите, граждане, в мире!» Таким образом, склока прерывалась в самом начале, и в квартире все были благодарны Сергею за его скромное изобретение.

Вскоре отец сообщил мне, что Перспектива Степановна подарила Виктору двух полновесных близнецов — мальчика и девочку. Виктор лично зарегистрировал их в загсе, дав им научно обоснованные имена. Имя мальчика — Дуб! (Дуб! Викторович); имя девочки — Сосна! (Сосна! Викторовна). Эти наименования должны свидетельствовать всем окружающим о высокой сознательности отца, а в дальнейшем помочь детям в повышении их авторитета в быту и в учёбе. Я очень обрадовался за брата — теперь у него есть достойные наследники — и написал ему поздравительную открытку. Правда, меня несколько удивили древесные имена, которые мой талантливый брат присвоил моим племянникам, и встревожили восклицательные знаки, документально прикреплённые к каждому имени. Своими мыслями я письменно поделился с отцом, и вскоре он прислал мне очередное письмо, где рассеял эти мои сомнения. Мягко упрекнув меня в том, что я ещё не избавился от своих пяти «не» и, в частности, от недогадливости, отец просто и доходчиво пояснил мне суть дела. Имя Дуб! — это не просто дуб, а сокращённый призыв: «Даёшь улучшенный бетон!» Имя Сосна! — это не просто какая-то там сосна, дико растущая в лесу, а тоже призыв: «Смело овладевайте современной научной агротехникой!» Таким образом, мои племянники Дуб! и Сосна! если взять их порознь, представляют собой: он — промышленность, она — сельское хозяйство. А вкупе они знаменуют союз города и деревни.

— Явленья имеешь? — по-деловому спросила меня Тётя Лампа, когда моя мать скрылась за воротами. — Какие явленья? — удивился я. — Какие? Самые обыкновенные! — пояснила Тётя Лампа. — Вот ты идёшь, скажем, а тебе навстречу какой-нибудь там святой идёт, или змий, или мало ли кто. — Нет, явлений не имею, — честно признался я. — А это плохо? — Плохо. Мне бы с явленьями надо помощника, чтобы вдвоём смотреть и делиться впечатлениями… Ну, может быть, ещё научишься. Но смотреть явленья я так и не научился. Зато Тётя Лампа видела их чуть ли не каждый день. С некоторыми явленьями она даже беседовала по-французски, для практики, чтоб не позабыть этот иностранный язык. Первое время мне было немножко не по себе, когда она начинала вдруг разговаривать неизвестно с кем, глядя через мою голову, но потом я привык к такому свойству её характера.