Трилогия Крысы

Я недаром решил начать свою рецензию с поминания сказки Андерсена и пьесы Шварца. Пока те две повести рецензируемого автора, которые я прочел, больше всего мне напоминают платье сказочного короля, которым восхищались придворные и зажиточные горожане, лишь бы на них не подумали, что они его не видят.

Вот я перечитал кучу положительных и восторженных рецензий, и по большему счету все они имеют некий гадательный характер: "А может автор хотел сказать то? А может это? А может что-то еще?" Каждый уверен, что он нашел правильный ответ на некую загадку, которую разгадать под силу только посвященным. Неплохо Харуки устроился, предложил текст с набором необязательных образов и деталей, некий такой ребус, из которого можно безболезненно выбросить что угодно и так же вставить что угодно, лишь бы по стилистике соответствовало, и платье готово.

Сама по себе такая литература нежизнеспособна, но, если создать соответствующие условия, привлечь внимание, обеспечить критические публикации в элитных журналах, причем, не обязательно положительные, создать атмосферу скандала и сенсации, то это уже совсем другое дело - читатель видит в тексте не только то, что там написано, но и то, чего там и не было никогда.

А надо отдать должное Мураками, писать он умеет, создавать некую эмоциональную атмосферу у него тоже получается, поэтому отсутствие смысла, читатель, сенситивно воспринимающий действительность, как реальную, так и воображаемую, ему легко прощает. Точнее, берет на себя функцию объяснения и смыслового толкования предложенного текста.

Может я излишне польщу японскому автору, но мне на ум приходят строки Тютчева, который писал о природе, но и к творениям Харуки их можно отнести: ...может статься, никакой от века загадки нет и не было... Единственное, что здесь лишнее, это "от века", потому что не от века, а от 1979 года, когда его начали издавать.

Харуки продолжает свистеть как ветер из первой части, что бы он не написал, всё ему простительно, потому что он "художник", и лабуда про венерианцев и сатурнианцев, с которыми общается герой, и пассаж про Троцкого и оленей на Красной Площади, и про бюстгальтеры советских женщин-военнослужащих. Кстати, когда его потом спросили про экскурсы в историю СССР, он ответил так: "Я тогда и представить не мог, что все это будут читать русские люди", и на момент написания не имел даже представления ни о Красной Площади, ни о тех самых бюстгальтерах. Но создать исторические анекдоты, которые теперь гуляют по просторам иностранного инета, у него получилось.

Судя по всему, Мураками относится к своему творчеству гораздо критичнее, чем его российские почитатели. Есть такое писательское правило: писать нужно либо о том, что ты знаешь лучше всех, либо о том, о чем никто ничего не знает. Харуки очень виртуозно пользуется вторым условием, он пишет явный бред, отвечать за который не нужно. Ну и что, что в Москве нет никаких оленей на Красной Площади, это же пишу не я, а человек, от имени которого ведется рассказ, он же там еще и с инопланетянами общается, и со странными двойняшками живет, и сам он до жути странный.

Вот эта странность безымянного повествователя наводит на мысль, что его и нет как такового. Есть Крыса и его внутренний мир, в котором он сходит с ума, поэтому и перемежаются главы от одного к другому. Жизнь Крысы до жути скучна и однообразна, напившись очередной раз в баре, он в очередной раз проваливается в мир, кажущийся ему идеальным. Но "блаженны нищие духом", духовная нищета Крысы рождает соответствующую воображаемую жизнь, в которой присутствуют необъяснимые вещи, как во снах, там же всегда всё необъяснимо, в которой происходит гиперболизация каких-то мелочей, но отсутствует логика и смысл.

А когда завершаешь чтение книги, то остается звенящая пустота - всё не важно, всё могло быть, а могло и не быть, всё, по большому счёту, не имеет значения. Что дала мне эта книга? Что я вынес? Чему она меня научила? У меня только один ответ - пить много пива, как это делал Крыса, вредно. Не судите меня строго за этот вывод, но он ничем не хуже авторских экзерсисов об оленях и бюстгальтерах. Так что, какова книга - таковы и выводы.

Говорят, Бог троицу любит. Я очень надеялся на это никем не доказанное утверждение, когда давал Мураками третий шанс. Тем более, что большинство, более близко знакомых с его творчеством, рецензентов утверждали, что с каждой книгой автор пишет всё лучше и лучше. К сожалению, мне так не показалось, более того, очередной роман оказался почти в два раза толще предыдущего, и в такой же степени скучнее. Скука была главной доминантой, пока её превозмогая, я одолевал эти тяжелые для меня 300 страниц.

Наконец, домучив шедевр, я открыл аннотацию к следующему роману серии и прочел в ней: "Зачем танцуешь - не рассуждай. Какой в этом смысл - не задумывайся. Смысла всё равно нет и не было никогда". И тогда я понял, что это самое верное определение того, что я только что прочел. А ведь верно, в книге был неплохой язык, было много странностей, много фантазий, много снов, грёз, видений, но совершено не было смысла.

Однако, мне как-то возражали, что смысл у Мураками не главное. А что же тогда главное? Мне самому стало интересно и я задумался - как бы я сам для себя объяснил этот "феномен Мураками", когда многим нормальным и здоровым людям он предстает типичнейшим шарлатаном от литературы, а другим, не менее нормальным и здоровым - гением откровения. Чего не находят первые и что обретают вторые?

Думаю, всё дело в эмоциях, а точнее в том, что Мураками производит на некоторых читателей то же влияние. что и музыка. То есть, он запускает некую эмоциональную волну и, если читатель эту "музыку" слышит, он оказывается очарованным, и для него уже не имеет значения, что текст не имеет смысла, он домыслит за автора. Помнится, в 80-е мы придумывали смысл для текстов Гребенщикова, он мог писать всё, что хотел, музыка была важнее. Вот и поклонники Мураками, мне кажется, в такой же ситуации - "музыка" важнее.

Это какая-то очень меланхоличная и ностальгическая музыка. Почему я так решил? Да потому что почти в каждой положительной рецензии присутствует ссылка на тему одиночества. Ага, замечаю я, раз людям нравится и они это регистрируют, значит, скорее всего, этой "грустной мелодией" автор их и привлекает. Тогда понятно то, что ими совершенно не замечается скука, а как её заметишь в минорной, но берущей за душу, мелодии, не замечается бессмысленность, потому что присутствует некий высший смысл, который чаще не выразить словами, но зато можно познать сердцем.

А вот если за душу не берет, то, к сожалению, рассеивающееся наваждение оставляет сгоревшие остатки неудавшегося фейерверка - волшебство не состоялось. Тогда и отсутствие смысла в глаза бросается, и откровенная скука наваливается, и ты можешь или сокрушаться, что заезжий обманщик не смог тебя повергнуть в транс, хотя и обещал, или гордиться, что с тобой такие штучки не проходят.

Теперь - конкретика. Я так и не понял, почему книга называется "Охота на овец", правильнее её было бы назвать "Охота за овцой", но это мелочи, потому что с таким же успехом автор мог обозвать свой труд "Корова с плоскогубцами" или "Физиология китового пениса", возможно такие варианты названия были бы даже оригинальнее и выигрышнее.

Все описанное снова проникнуто духом абсурда. В первых книгах это было не так заметно, но в третьей автор очень уж старается быть хотя бы немножко похожим на Кафку. Но вот ведь оказия, как это у Кафки получалось, но его - кафкианский абсурд - был просто насыщен материей реализма и логики, а у Мураками так и остается абсурд ради абсурда. Вся история снова высосана или из пальца, или из какого-то другого, напоминающего его, органа.

И всё же, я не могу оставить книгу, так и не найдя в ней смысла. Я не стал задумываться над неоднозначностью, потому что, как советует старина Оккам "не множьте сущее без необходимости", над зигзагами о параллельной реальности, о детективной составляющей, что выдумывать, когда её там нет. Но объяснение мне даже искать не понадобилось, потому что я нашел его еще в первой части, у главного героя - биполярочка. Он и Крыса - это одно и то же, его свихнувшийся разум рождает обстоятельства и образы, которые просто не могут существовать в реальности, но легко находят место и объяснение в его воспаленном сознании.

Просто, по сравнению с первой и второй частью болезнь главного героя заметно прогрессирует, усложняя картину его внутреннего мира. Может быть на японцев не самое лучшее влияние оказывает знакомство с такой непонятной для них - русской культурой. Главный герой неоднократно вспоминает Достоевского, Толстого, а один раз даже Шолохова, хотя нет, вспоминает он "Тихий Дон", не упоминая фамилии автора. Но есть и проблески выздоровления, в этом романе нет тех исторических анекдотов про Россию, которые были в предыдущем.

А кроме того, мне закралась шальная мысль - Мураками не писал эту книгу, её написала овца, которая в него забралась, она и открыла ему и восторженным читателям ту великую истину, которую можно только чувствовать, но невозможно выразить словами.

И еще, когда на страницах книги фигурировал Человек-Овца, я почему-то представлял его в образе Макаревича. Не знаю, что тому виной, может быть, тот факт, что его автобиография называется "Сам овца"?

Я очень долго обходил японского автора, в фамилии которого зашифровано русское слово "мура". Мне почему-то казалось, что такое совпадение неспроста. И восторги многих, его читавших, меня не очень вдохновляли, потому что я за долгие годы своей читательской практики уже неоднократно встречался с восторгами по поводу какого-нибудь нового мессии от литературы, а взяв в руки его книгу, четко понимал для себя, что если бы "это" попало ко мне не благодаря громкой раскрученной фамилии, а само по себе, я, скорее всего, отложил бы книгу недочитанной с недоумением. Так было с Борисом Вианом, с Амели Нотомб, с Бегбедером...

Я боялся, что Мураками может оказаться в этой тёплой компании. Еще почему я с подозрением относился к японскому писателю, так это из-за Орлуши. Ну, да из-за этого бездарного типа поэта, которому "стыдно быть русским". Хаживал я одно время на Литпром, хоть и давненько это было, так вот там Орлуша, тогда еще не устыдившийся своей посконности, чуть ли не в каждой своей вирше рифмовал то "харуки", то "мураками", из его стихов выходило, что он прямо-таки обложен томами этого самого Харуки. А поскольку Орлуша всегда был мне не симпатичен, то каким-то образом это неприятие стало распространятся и на несчастного Харуки.

Но грянул выстрел KillWish, и я понял, что в этот раз отвертеться от японского корифея у меня фиг получится. Выпал мне роман "Охота на овец", но я, зная, что это третий роман цикла, решил начать с начала, то есть - с первого. Так я и познакомился с 65-страничным романом (как громко звучит), у Солженицына произведение в два раза большего объема "Один день Ивана Денисовича" значится рассказом. Но сетовать нечего, иногда бываешь очень благодарен автору за краткость. Но Мураками виртуоз по сравнению со всеми остальными - он умудряется писать кратко ни о чем, на самом деле это великое искусство, потому что большинство писателей, решающих писать ни о чем, как правило, в один 600-страничный том не укладываются.

В аннотации написано, что в первом романе цикла нет сюжета как такового, зато закладываются нити развития сюжета в следующих книгах тетралогии, которая называется трилогией. Что же, с первым утверждением - отсутствие сюжета - согласен, я его тоже не обнаружил, по второму положению приходится пока принимать на веру, поскольку, втянутый в игру до "Охоты на овец" я по-любому дочитаю, а там посмотрим.

Рассуждения автора об идеальном тексте и о претензии на оный оставлю без комментариев. По крайней мере, то, что представлено здесь в качестве романа и на сносный текст, как мне кажется, претендовать вряд ли может, где уж тут до идеального. Но многим все же нравится, часто в рецензиях встречается слово "уютный". Не очень понимаю, но завидую людям, которые могут себе позволять подобную уютность, мне, видимо, это не дано, я воспринимаю чтение как работу. И после Мураками я с недоумением ищу КПД от прочитанного и не нахожу. Прозрачные акварельные наброски так и остаются этюдами, не превращаясь в картину. Автор, видимо, хотел мне сказать, что нет ничего прекраснее и чудеснее, чем просто жить, особо не задумываясь, просто наслаждаться процессом. Что же, такая точка зрения имеет право на жизнь, но с другой стороны, если потребовалось продолжение, значит, не всё так просто. И, возможно, пустота, которую пока наполняет поющий ветер, со временем начнет чем-то насыщаться.

И про начало и концовку, то есть про американского писателя Дерека Хартфильда, которого автор превозносит своим кумиром. Многие задумываются, что же это за писатель, ищут его в Вики и в Гугле, и не находят. И тогда появляется версия, что это выдуманный писатель. Выдуманный-то он выдуманный, да не совсем. Это же Роберт Ирвин Говард собственной персоной, отец "Конана-варвара" и целой кучи непритязательной попсово-культурной литературы, тут и про Марс, и про Венеру. Годы жизни, направление творчества, причины смерти - всё практически совпадает с биографией Говарда. Неплохой такой стёб над высокоэлитарной публикой, которую заставляют нагнуться перед довольно низкопробными творениями Говарда. Вот за это даю Мураками лишних полбалла, которые сделают мою рецензию даже положительной, чему сам крайне удивлен :)