Философия. Новая надежда.
Последний том самого знаменитого философского учебника современности. От него ожидалось все, чего недоставало в предыдущих частях. Стоит ли говорить о том, что именно современная философия должна была стать тем козырем, который прятали в рукаве Реале и Антисери. Сегодня, в условиях тотальной гегемонии идей, как никогда нужны такие флагманские ориентиры, которые могли бы указать где север, где юг, если последние вообще существует в нынешнем философском поле. Стоит разобраться насколько реальность оправдала ожидания.
Условно весь объем рассматриваемого материала в последнем томе делится на три части. Первая часть повествует о послекантовском периоде. В начале девятнадцатого века Кант стал, в своем роде камнем преткновения, который обязаны были обойти все последующие философы. Первым, кто решился перейти границы субъекта как "мыслящей машины" был Гегель, которому в книге отведено преступно мало места.
Авторы рассматривают его не как маяк для всей позднейшей философской мысли, но только как определенную узловую точку мышления, хотя его роль в истории гораздо значительнее. Войдя в примое противоречие с Кантовского доктриной, Гегель самостоятельно создал философский универсум, который явил собой картину развертывания "абсолютного духа". Кантовскому субъекту, как мере всех вещей тут отведено далеко не первое место. Однако определение объективного идеализма применительно к Гегелевскому методу также не совсем подходит. Система Гегеля оказалась еще более авторитарной, всеобъемлющей и непроходимой, чем все схоластические теории вместе взятые. Так называемые постгегельянцы вынуждены были искать для дальнейшего развития любые, самые незначительные лазейки (вроде полтических или чисто психологических тезисов учителя), чтобы хоть как-то направлять дальнейшее развитие учения. Философия Гегеля удачно совпала с государственной централизацией власти, ускоряющемуся объединению мира и взгляду на историю как некую машину, со своими логическими принципами и правилами. Однако не все были согласны с "абсолютными законами".
Значимость Гегеля недооценена по двум причинами. Во-первых это последний великий систематик, разработавший уникальную, гениальную, аутентичную концепцию бытия, в которой удачно сочатались все науки - история, география, политика, литература и, конечно, физика. До сего времени она практически не утратила своей актуальности, поэтому сегодня философия права, феноменология духа или наука логики читаются как современные романы, ведь уже в момент написания их целью было будущее, то есть наше настоящее.
Второй причиной является тот факт, что Гегель послужил тем самым реактивом, вопреки которому стали появляться новые философские течения. Так, например, яростными противниками философа выступали два великих мыслителя - Кьеркегор и Шопенгауэр, зачинатели соответственно течений экзистенциализма и философии жизни. О них в книге едва упоминается.
Однако это не самая большая трагедия, применительно к данному тому. Гораздо больший ущерб, с точки зрения целого, наносит тот факт, что три столпа, на которых стоит современность, получили крайне мало текста - Ницше, Фрейд и Маркс, сформировавшие то идеологическое пространство, в котором мы сейчас существуем. К огромному сожалению, не рассмотрено их радикально революционное влияние на весь бытийный универсум. Кантовская концепция деценранции мира вокруг человека получила в их учениях свое окончательное воплощение. Неожиданно выяснилось, что человек - ни что иное как марионетка в руках могучих стихийных сил. С одной физической стороны мы все является рабами, созданной нами же системы капитала, которая функционирует уже совершенно автономно и без нашего участия. С другой - ментально мы лишь пена на гребнях могучих волн океана бессознательного. Иначе говоря, достославный разум, который претендовал на мировое господство оказался настолько бессилен, что не смог вырваться даже из собственных пут. Однако последняя надежда, сформулированная Ницше, состоящая в воле как активной силе чисто человеческого бытия еще дает небольшие шансы на спасение.
Вторая часть книги рассматривает философов двадцатого века. Тут авторы могли бы развернуться на полную. Прошлое столетие было как никогда богато на новые философские концепты. Часть из концепций были освещены достаточно хорошо. Так, например, философия языка Витгенштейна, очевидно, приходится авторам по душе. Они не только приводят многочисленные факты из биографии философа, но и детально рассматривают его творческое наследние с разделением на этапы. То же самое касается блистательного разбора философии Мишеля Фуко. Действительно, огромен его гуманитарный вклад в современную концепцию свободного общества. В свое время, он был не только историком философии, преподавателем, но и активным участником нонконформистских движений за гражданские свободы. Его философия важна тем, что отходит от привычных трансцендентных мистерий и глобальных проблем, рассматривает вопросы более насущные, такие как функционирование общественного сознания, методы и практики систем контроля и подчинения Очень много Фуко привнес в образ и, можно сказать, идеологеский конструкт современного человека, который оказался неким результатом разнообразных социальных практик. Соответственно, Фуко вложил свой кирпичик в систему децентрации субьекта, согласно которой исследовать нужно не человека, а его окружение.
Такие философы как Деррида или Лакан упоминаются как совершенно проходные, практически ничем не отметившиеся в истории философии мыслители. При этом их вклад огромен, по их канонам современного постфрейдовского психоанализа фактически существует сегодня вся система интертеймента. Деррида же и вовсе является тем последним рубиконом, за который теперь уже практические невозможно перейти. Его концепция деконструкции по сути глобальное дешифрование смысла, который окончательно утратил права на существование.
Крайне печально, что в книге не получили вообще никакого освещения концепции Делеза или Бодрийяра. На сегодняшний день, это вне всякого сомнения, самые современные и актуальные философы, распутавшие все хитроспелетения сложной действительности.
Наконец третья часть книги отведена под концепции американских и итальянских философов. Конечно, нужно учитывать, что книга писалась еще сорок лет назад, однако упор на эти направления мысли остается совершенно не ясным и не оправданным. Для каких целей, кроме личных, целые разделы отведены философии первой половины двадцатого века в Италии или Американским идеям о глобальной демократии? Эти части вызывают самое большое разочарование. Они целиком и полностью политизированы и пропитаны современной глобалистской пропагандой. С другой стороны, разве не эта узко-политическая идея глобального демократического капитализма уже много десятилетий господствует в умах всей лояльной интеллегенции двадцатого века как единственно верная идеологическая концепция? Как только поймешь эту простую истину сразу становится понятна вся идеология цикла. Да, это универсальный, всеобъемлюций и, возможно, действительно наиболее полный труд по истории философии на сегодняшний день. Именно поэтому все острые углы тут затуплены, а те области, которые авторам наиболее выгодны освещены полнее прочих. К сожалению, авторам не удалось сделать какого-то полноценного, проникнутого единой идеей развития, произведения, но и в качестве философского справочника их труд не претендует на объективность. Тут вообще нет никакого упоминания о любых намеках на антикапитастические, антиглобалистские течения, хотя они является важной частью современной повестки дня. И это лишь одна из проблем. Резюмируя, можно сказать, что это очень достойный, информативный и грамотный учебник по философии. Не более
4 понравилось
