Западная философия от истоков до наших дней. Том 3. От Возрождения до Канта

Третий том циклая истории философии от итальнских авторов Джованни Реале и Дарио Антисери вышел самым содержательным, полноценным и очень точным в плане соотношения рассмотраиваемых концептов и персоналий. Стоит отметить, что очень удачно был осуществлен переход от средневековья к философии возрождения. В конце второго тома авторы аккуратно подвели читателей к мысли о том, что тоталитарная идеологическая система средневековой философии все чаще начала давать сбои. То здесь, то там начали появляться автономные, независимые мыслители, чьей задачей стал поиск абсотютной истины и достоверности, что входило в прямое противоречие с господствующими схоластическими аксиомами и парадигмами.

Однако, как ни странно, согласно предложенной концепции возрождение явилось не прямым антагонистом доминирующей идеологии, а ее своеобразной правоприемницей. Вопрос оказался связан не с конечными целями, а скорее со средствами познания. К пятнадцатому-шестнадцатому веку в западной Европе сфорировались все условия для нового технологического скачка и научной революции. Стали появляться новые методы исследования, научный инструментарий, разнообразные области стали все больше и больше обрастать радикально новаторскими теориями. И человек, в поисках последней истины, уже не мог втиснуться в рамки типичных теорий схоластики о невидимых и непознаваемых сущностях. Кажется, что сама история толкала его к новым открытиям и откровениям.

На фоне вышеизложенного, совершенно справедливым оказывается некий отход от сугубо философской мысли в область науки в самом начале книги. Одним из главных действующих лиц "Новой эры" стал Леонардо да Винчи, который оставил свой след практически во всех областях за исключением собственно философии в строгом смысле слова. Именно он символизирует собой концепцию нового человека. Больше это не умозрительный персонаж, рассматриваемый абстрактно, это живой "многомерный" человек, чьи способности и умения не концентрируются исключительно на состояниях духа, но изливаются вовне и пребывают в постоянном контакте с природой и бытием. Леонардо - тот самый человек, который сразу совершил революцию в концепции человека мыслящего, отныне это не теоретик о невидимых сущностях, но практик, который хочет летать, ездить на машинах, исследовать окружающий мир и оставлять в нем свой след. Познание для него не горечь, а сладость, именно в нем он ощущает присутствие Всевышнего с благодарностью и умелением. После Леонардо мир перестал быть прежним - он развернул вектор развития человечества на сто восемьдесят градусов - человек стал центром исследования искусства, целью развития науки, и даже политики вынуждены были начать признавать ценности нового гуманизма. И немного времени спустя подобная же революция, подталкиваемая современными научными открытиями была предпринята и в философии. Возглавил ее Рене Декарт.

Авторы решили объединить Декарта и Лейбница под одним началом и для этого имеются основания. Заслугой Декарта явилось предобразованиие метода мышления, а Лейбница - его применение. Реале и Антисери очень удачно подчеркивают многостороннюю деятельность философов нового времени, как бы лишний раз давая понять новый концепт мыслителя. Философ эпохи возрождения - это одноврменно механик, физик, математик и богослов в одном лице. Его область деятельности практически безгранична и распространяется даже на те области, для которых в принципе еще не придумано наименования (такие как астрофизика или планетарная геометрия). Только два этих великих мыслителя открыли физических и математических законов больше, чем целые научные институты в двадцать первом веке. Отголоски их деятельности мы видим и в современных корпускулярных теориях и кибернетических моделях. Иными словами, едва открыв физику твердых тел они уже провидели, что на этом прогресс оставновиться не может и отчаянно пытались войти в современные нам области теорий относительности или движения бесконечно малых величин. Авторы очень удачно ставят вопрос, оставляя его открытым - создали эти философы свое время или время создало их?

Вторым промежуточным звеном, косвенно относящимся к философии, оказывается Ньютон. Места для него выделено ничуть не меньше, чем для да Винчи и совершенно справедливо. В книге нам показывают, что его роль заключалась в том, чтобы четко и ясно оформить ту концепцию нового мира, которая стихийно проявлялась очагами несколько последних столетий до появления великого ученого. Именно Ньютон дал четкие, ясные, безукоризненные правила новой, чисто "механической" вселенной. Обнародовав и утвердив их, он тем самым окончательно обратил в руины всю средневековую идеологию, которая вынуждена была подчиниться новому "принципу необходимости" и искать иные пути обхода.

На почве развития новаторского метода декартового познания, во главе которого стояло тотальное сомнение во всем, кроме собственного мышления и бурного расцвета наук, стали появляться совершенно исключительные по своей специфике, крайне интересные философские компиляции, которые объединяли в себе как неукоснительность законов природы, так и морально-этические постулаты, веками оттачиваемые в эпоху средневековья. Самым оригинальным и до сего времени остается философ Бенедикт Спиноза, сумевший гениально синтезировать науку, религию, мораль и философию в некую систему бытия, абсолютно универсальную, автономную и просто эстетически безупречную. В нарождающийся век машинного производства, Спиноза сумел первым изобрести абсолютную машину онтологии, которая равно идеальна работала бы как часы и в сфере человеческого бытия и божественных установлений и законов природы. "Этика" по праву и совершенно заслуженно занимает в книге достаточно много места. Гнев отцов церкви, проклявших сочинение и его автора, не мог остановить неукоснительного движения прогресса. И этот прогресс заключался в том, что религия теряла свои авторитарные права и становилась только еще одним (хоть и доминирующим) модусом бытия.

Отметим, что главы, рассказывающие о так называемом "просветительском разуме" и его апологетах в странах Западной Европы крайне слабы и неоригинальны. В них чувствуется предельная сухость как в плане изложения фактов, так и относительно их привязки к общей концепции. Порой возникает ощущение, что они были добавлены в книгу только для галочки и наращивания объема. В общем и целом, они носят исключительно второстепенный характер и ничем не отмечаются, хотя и занимают довольно значительный объем.

Заканчивается книга еще одним революционным мыслителем, который, на сей раз явился первооткрывателем уже нашей современности и новейшего времени. Если в шестнадцатом веке реформа мышления состояла в опровержении схоластики и ставке на возможности разума, то начало девятнадцатого ознаменовалось своеобразным витком назад. Иммануил Кант со своей "Критикой чистого разума" четко обозначил всю суетность, ограниченноть и недостаточность наших познавательных способностей. По праву его эпоху можно именовать эрой второго возрождения, но на этот раз с приставкой анти. Именно Кант показал, что основные вопросы бытия как некой чисто человеческой перспективы никогда не будут и не могут быть решены окончательно. Все самые могущие потуги разумного подхода, рационального мышления и научного оптимизма - просто химеры нашего разума, чьи способности никогда не смогут выйти за свои рамки. Иными словами, Кант спутил человечество с небес на землю, заодно поставив перед философией вопросы, на которые она ищет ответы последние двести лет.