Цитаты из книги Темные аллеи

«Я как-то спросил: «Зачем?» Она пожала плечом: «А зачем все делается на свете? Разве мы понимаем что-нибудь в наших поступках?»

И город поразил её только скукой, сушью, духотой да ещё чем-то смутно-страшным, тоскливым, что похоже было на сон, который не расскажешь.

Когда очень влюблён, всегда стреляют себя...

внутренняя невнимательность Кати к нему всё росла, а вместе с тем росла и его мнительность, его ревность.

кресло было низкое, и, когда он сел, парусина натянулась и образовала очень удобный и приятный уют.

какой Вы? где постоянно живёте? любите ли Вы Шекспира или Шелли, Гёте или Данте, Бальзака или Флобера? любите ли музыку, и какую? женаты ли Вы? связаны ли Вы уже наскучившей связью или у Вас невеста в той нежной и прекрасной поре, когда всё ново и радостно, когда ещё нет воспоминаний, которые только томят, обманывают, будто было счастье, непонятное и неиспользованное?

Сразу было видно, <..> что он из числа тех странных людей, которые скитаются по городу с утра до вечера единственно потому, что могут думать только на ходу, на улице, или вследствие бездомности, в ожидании чего-нибудь.

Когда жар спадал и мы открывали окно, часть моря, видная из него между кипарисов, стоявших на скате под нами, имела цвет фиалки и лежала так ровно, мирно, что, казалось, никогда не будет конца этому покою, этой красоте. На закате часто громоздились за морем удивительные облака; они пылали так великолепно, что она порой ложилась на тахту, закрывала лицо газовым шарфом и плакала: ещё две, три недели — и опять Москва!

"Вот так штука!" еще изумленнее подумал наш герой, еще раз тупо взглянул на Иду - и мгновенно понял по взгляду, которым она скользнула по студенту, что, конечно, она царица, а он раб, но раб, однако, не простой, а несущий свое рабство с величайшим удовольствием и даже гордостью.

«Кто женится по любви, тот имеет хорошие ночи и скверные дни (франц.)»

«Как волшебно блестят вдали берёзы. Нет ничего страннее и прекраснее внутренности леса в лунную ночь и этого белого шёлкового блеска берёзовых стволов в его глубине…»

— А я так люблю тебя теперь, что мне нет ничего милее даже вот этого запаха внутри картуза, запаха твоей головы и твоего гадкого одеколона!

Тут-то и началось между нами что-то тайное, какая-то греховная близость, наше как бы уже родство и оттого особенное вожделение.

Тогда он вспомнил, что было лет тридцать тому назад с соседом, стариком Лукьяном: Лукьян захворал, ему купили гроб - тоже хороший, дорогой гроб, привезли из города муки, водки, соленого судака; а он возьми да и поправься.

Красота, ум, глупость - все эти слова никак не шли к ней, как не шло все человеское: поистине, была она как бы с какой-то другой планеты. Единственное, что шло к ней, была бессловесность.

Я пошла по комнатам, заложив руки за спину, не зная, что теперь делать с собой и зарыдать ли мне или запеть во весь голос...

Вода портит вино так же, как повозка дорогу и как женщины душу (франц.).

- Я хочу послезавтра пообедать с вами в "Праге", - сказала она. - Никогда там не была и вообще очень неопытна. Воображаю, что вы обо мне думаете. А на самом деле вы моя первая любовь. - Любовь? - А как же это иначе называется?