Японские сказания о войнах и мятежах

– Как же тяжело быть стариком! Всё ещё жив, а не могу ныне показать свою удаль! – и слышавшие это печалились и плакали.

Начались метели, государево войско теряло силы, мерзло и голодало. От холода и голода умерло множество воинов. Нарезали и ели конину, а правитель теплом собственного тела согревал и возвращал к жизни замерзающих.

Перед собранным войском более чем в тысячу восемьсот человек склонялись деревья и травы.

Доспехи на нём были из толстых пластин, скреплённых шнурами китайского плетения, а на нижних пластинах доспеха были прибиты круги с изображениями львов. Меч длиной в три сяку пять сунов был в ножнах из телячьей кожи, а они были вставлены в чехол из медвежьего меха. Каковы бы ни были боги заразных болезней — встретиться взглядом с Тамэтомо было ещё хуже. Всё, что летает по небу и ходит по земле, увидев его, падало, будто поражённое стрелой.

А ещё как-то раз, исполняя обязанности в совете при дворе, принялся он распекать за что-то писарей и архивариусов, а когда ему объяснили, что ошибки нет, и он понял, что сам ошибся, тут же ужаснулся, письменно извинился и передал им это письмо. А когда они в страхе не хотели принять это письмо, то сказал:
— Это — моё прошение о прощении, извольте принять его. В том, что министр даёт письменные извинения вассалам, урона для чести нашего рода нет! — и они почтительно приняли извинение.

Как сверло пронзает дерево — так же глубоко проникал он умом в государственные дела и исправлял ошибки десяти тысяч людей. А за это прозвали его Свирепый Левый министр.

Когда разнеслись крики: «Принесли голову Иэхиры!», Ёсииэ так обрадовался, что тут же спросил: «Кто же принёс?» А вассал Цугитоо поднёс голову Иэхиры, насаженную на кол, и отвечал: «Это рукоделье господина Агата!»
Как интересно! В краю Митиноку, чтобы сказать о том, что человек сделал, говорят «рукоделье».

— Такэхира и Иэхира нынче ночью сдадутся. Воины наши все замёрзли, пойди, скажи им, пусть подожгут хижины в округе да согреют руки.