Voyage To The End Of The Room

Танцы – это как культ. Стоит ими увлечься, и если первый порыв не пройдет, тебя затянет уже с головой

человек все-таки понимает, что больше чем нужно, ему не нужно

С разумом еще как-то можно договориться, но сердце не слушает никаких доводов.

Меня до сих пор трясет, когда я вижу оружие. Любая вещь может убить. Подушка. Бифштекс. Сковородка. Арахис. Кусок веревки. Бюстгальтер. Но подушка или бюстгальтер – они предназначены для другого. А оружие, у него одна цель: убивать.

Без везения мы – ничто.

Может быть, это самое главное в отношениях: когда можно полностью расслабиться. Быть собой, делать глупости, ошибаться и не бояться показаться смешной. Это прекрасно на самом деле.

Хочется, чтобы от прошлого сохранилось хоть что-то; чтобы было за что держаться – даже если это всего лишь мусор, годный только на выброс.

Серджио пугал меня тем, что не видел вообще никакой разницы между вопросом: «Ну что, может, по пиву?» и вопросом: «Может, похитим кого-нибудь, свяжем потуже, и пусть себе медленно задыхается, пока мы пьем пиво?»

Что страшнее? Если мы совершенно одни во вселенной, такая космическая оплошность, просчет мироздания – или если мы не одни, а просто отдельная цивилизация из нескольких биллионов других, причем такая незаметная и несущественная, что нас даже нет в списке на получение статуса незначительной?

Друзья репортера: голод, пожары и наводнения, эпидемии ежиного бешенства и заплаканные пострадавшие, которые обязательно присутствуют в кадре, потому что журналисту хочется показать себя: какой он участливый человек и как он умеет сочувствовать чужому горю, – зато телезрители у экранов чувствуют себя последними сволочами, потому что их дом еще не сгорел.