Что было бы, если...

Да, эта новая молодежь, подросшее поколение, которое не помнит ни военного времени, ни даже самой войны – именно она составляет надежду мира. Национальные различия не имеют для нее никакого значения.

„Все это закончится, – подумал Чилдан, – когда-нибудь. Сама идея привязанности к месту. Не будет ни угнетенных, ни правительств – просто люди“.

Им хочется быть не жертвами, а движущей силой природы. Они приравнивают своё могущество к Божьему, считают себя подобными Богу. Вот она, суть безумия.

Человек должен искать свой Путь. Должен пытаться.

Какие непостижимые времена! Можно улететь куда захочешь, даже на другую планету. Но зачем? Чтобы целыми днями сидеть на месте, постепенно теряя надежду? Впадая в бесконечную тоску?

Какими только звуками не наполняла каюту шумящая за бортом вода! И журчанием, и серебристым смехом, и треньканьем, и чмоканьем…

Священник бормотал какие-то слова над могилой матери; Боженька сурово глядел с небосвода; однако Бекки знала, что матушка просто попала в ещё более страшные тиски, которые окончательно сомнут её и превратят в кусок чёрного сланца.

… высокая мачта с выступающими утлегарями медленно покачивалась: словно огромный карандаш что-то рисовал в сереющем небе.

Ну а христианский Бог <…>? Одобрил бы он кровавые жертвоприношения так же, как он принимает пытки ведьм и колдунов? Конечно же, — отвечало Джону его помутившееся от усталости сознание, — потому как Он того же поля ягода. Пьёт Он кровь людскую и пожирает плоть их. Таинства его — суть труд и нищета и боль без конца и края и без надежды…

Джон подошел к одному из прессов и подождал, пока работающий за ним брат Джозеф не закончит печатать. Наконец тот вынул многокрасочный оттиск: грудастая деревенская девка держит ячменный сноп, а под ней надпись: «Жнецкий эль. Произведён по лицензии в монастыре Сент-Адхельма, Шерборн, Дорсет».

Будущие сигнальщики по драчливости и сопливости не уступали ученикам всех прочих профессий.