Цитаты из книги Соборяне

– Ой, вы мне наступили на самую мою любимую мозоль!

...у нас уездах в трех изрядный голод и для любви к народу открыта широкая деятельность.

Сам не воюю, никого не беспокою и себе никакого беспокойства не вижу. „Укатали сивку крутые горки“, и против рожна прати более не охота.

... указал, дабы в проповедях прямого отношения к жизни делать опасался, особливо же насчет чиновников, ибо от них-де чем дальше, тем и освященнее.

- Что они вам сделали, эти люди, Туберозов и Турганов?

• Ровно ничего.
• Может быть они прекрасные люди…
• Очень может быть.
• Ну так за что же вы на них клевещете? Ведь это, конечно, клевета?
• Не все, а есть немножко и клеветы!
• За что же это?
• Что же делать: мне надо способности свои показать.

... всяк как верит, так и да судит, а для нас все равно, какими путями господь человека взыщет и из какого сосуда напоит, лишь бы взыскал и жажду единодушия его с отечеством утолил.

... ангельский путь не всякому зрим и об этом только настоящий практик может получить понятие.

Если на тебя нападают, то ты этому радуйся; если бы ты льстив или глуп был, так на тебя бы не нападали, а хвалили бы и другим в пример ставили.

В путь шествующему человеку первое дело сопутник; с умным и добрым товарищем и холод и голод легче...

Англичане все и немцы приходили на это хитрое Мароево умудренье смотрели, и глядят, глядят, да вдруг рассмеются и заговорят сначала промеж себя по-своему, а потом на нашем языке скажут: – Так, русс! Твой молодец; твой карош физик понимай! А какой там «физик» мог понимать Марой: он о науке никакого и понятия не имел, а произвел просто как его господь умудрил.

...ни одному дураку на свете не надо давать чувствовать, что он глуп...

После беседы с Термосесовым Бизюкина почувствовала неодолимое влечение к рабству.

– Не удивительно ли, что эта старая сказка, которую рассказал сейчас карлик и которую я так много раз уже слышал, ничтожная сказочка про эти вязальные старухины спицы, не только меня освежила, но и успокоила от того раздражения, в которое меня ввергла намеднишняя новая действительность? Не явный ли знак в этом тот, что я уже остарел и назад меня клонит?

... а затем стал жаловаться на общее равнодушие к распространяющемуся повсеместно в России убеждению, что развитому человеку «стыдно веровать». Он представил жене разные свои опасения за упадок нравов и потерю доброго идеала. И как человек веры, и как гражданин, любящий отечество, и как философствующий мыслитель, отец Савелий в его семьдесят лет был свеж, ясен и тепел: в каждом слове его блестел здравый ум, в каждой ноте слышалась задушевная искренность.

Туберозов не был трусом, но он был человек нервный, а такими людьми в пору больших электрических разряжений овладевает невольное и неодолимое беспокойство.

– Ну, а теперь, православные, расходитесь, а то, спаси бог, ежели начальство осмелеет, оно сейчас стрелять велит.

– Господа! ничего!.. не робеть!.. С нами бог!.. У кого есть оружие… спасайтесь!

– Что же… ведь ты в стихаре… ты право имеешь.

– Да что же в том праве, отец Захария, когда дара и понимания не имею?