Людмила Гурченко. Мое взрослое детство

Книга воспоминаний Людмилы Гурченко в авторском исполнении. Читает она очень эмоционально и «от души», и от этого еще больше возникает ощущение, что тебе рассказывают что-то очень дорогое, личное, делятся такими воспоминаниями, которые засели глубоко, впитались в личность. При прослушивании то и дело ловила себя на том, что грущу, улыбаюсь, смеюсь, а иными моментами проникаюсь почти до слез, хотя в жизни не слишком сентиментальна. Но здесь задело за живое, вызвало искренние эмоции. Люблю такие книги, жаль, что встречаю нечасто.

При этом, в общем-то, неважно, как вы относитесь к творчеству Гурченко. Потому что в этой книге не будет практически ничего ни о съемках, ни о театре, ни о ВГИКе. Она посвящена детству и родителям, особенно – папе, сильнейшую любовь к которому Людмила Марковна пронесла через всю жизнь.

Марк Гаврилович Гурченко – знаковая фигура в жизни дочери. Совершенно понятно, от кого Людмила унаследовала свою творческую натуру. Ее отец был баянистом и прирожденным артистом, без специального образования, но чувствующим музыку, песню, обладающим талантом рассказчика и как никто умеющим расположить к себе людей, так что даже те, кто видел его пару раз, спустя годы спрашивали у дочери: а как твой папа?

Судя по всему, людей притягивала самобытность, цельность его натуры, колоритная речь, открытость, «душа нараспашку», доброта и некая детская наивность, умение радоваться и удивляться новому и интересному, желание попробовать разное и даже по-детски хвастаться. Не было в нем ни коммерческой жилки, ни жажды наживы, жил сегодняшним днем, весь как на ладони, какой есть, сильный, крепкий и гордый, временами необдуманно грубый, но в то же время и какой-то душевно беззащитный. И никто не мог перед ним устоять. Даже его гордая теща, происходившая из дворян и крайне раздосадованная тем, что дочь вышла замуж за необразованного мужика из деревни (он был батраком, а потом шахтером, прежде чем, получив инвалидность, стал баянистом), в конце концов растаяла и величала зятя не иначе как «Марк Гаврилович».

Людмила в своей книге старается максимально точно передать речь, интонации близких ей людей и оттого эффект погружения становится еще сильнее, ты этих людей представляешь как живых.

Отец чуть ли не с рождения «тренировал» дочь на артистку: заставлял выступать перед гостями, петь, декламировать, отбивать чечетку. Впрочем, «заставлял» – это неверное слово, маленькая Люся и сама была рада, она обожала петь, выступать перед публикой, а если ее нет – то хоть перед зеркалом, при малейшей возможности участвовала во всевозможной самодеятельности, запоминала все песни, до которых могла дотянуться, и готова была петь хоть с утра до ночи. А папа безмерно гордился «дочуркой» и всегда говорил, что она еще всем покажет. Люся же в ответ была абсолютно папиной дочкой, обожала его беззаветно и ей даже нередко казалось, что мама обижает папу, когда упрекает его в чем-то или подсмеивается. А просто мама была более практичной и более приземленной, смотрела в будущее. И обид от него ей тоже пришлось стерпеть достаточно.

Гурченко приводит в своих воспоминаниях такие, например, случаи, когда папа внушал маленькой дочке, что мама хотела ее бросить и только он, «папусик», вмешался и пожалел. Шутил он так. А дочь ведь верила… Или в первом же письме с фронта вместо «люблю, скучаю» написал жене «если узнаю, что у тебя кто-то был – обоих убью». Это после почти двух лет без связи! А вернувшись с фронта, первым делом стал искать везде любовника... И только потом обратил внимание, как сильно исхудали жена и дочь за время оккупации, когда приходилось голодать, только позже понял, что им довелось пережить. Но дочь любит отца всецело таким, какой он есть, и даже все эти моменты, кажется, воспринимает... ну, не то чтобы как должное, иначе она бы их и упоминать не стала, но и не осуждает отца.

Ангелом он не был. Став повзрослее, в подростковом возрасте, Людмила больше сблизилась с мамой, стала понимать, что у отца и недостатки есть, а в маме стала замечать чувство юмора и некую мудрость. А в детстве она была ближе к папе, быть может, потому что он и сам отчасти был большим ребенком, да таким, пожалуй, и остался до самой старости.

Ее же беззаботное детство окончилось рано – в пять с половиной лет, когда началась война, родной Харьков заняли немцы, а вместе с этим – пришел тот период, который стал названием для книги: «Мое взрослое детство».

Немало уже прочитано воспоминаний людей о том времени, но все они разные и каждое из них – ценно. В том числе потому, что даже тогда люди, по-разному пережившие войну, оказавшиеся по разные стороны – на фронте, в тылу, в оккупации, в плену – уже часто не могли понять друг друга, становились чужими. А что же говорить о потомках?

Люди, пережившие это, часто не любят вспоминать, не хотят ворошить прошлое, иногда скрывают воспоминания за шуткой, ведь иначе придется снова погрузиться туда.

Но в эту книгу вложено многое из того «холодного тайника» памяти о тех днях. Как Люся в возрасте 6-7 лет связалась со шпаной, воровавшей еду, потому что дома есть было почти нечего. Как мама уходила на все лето по деревням в поисках еды в обмен на оставшиеся вещи. Как воду, с таким трудом принесенную из проруби, мог отобрать немец. Как заставляли смотреть на казни и не разрешали отворачиваться даже детям. Как маленькие дети выстраивались с кастрюльками возле немецкой части в надежде, что им нальют немного остатков супа. Как Люся, в отчаянной попытке привлечь внимание, запела во весь голос немецкую песню… и получила таки за это еду. Как из разрушенных при бомбежке продовольственных складов старались унести хотя бы что-нибудь, что первое попадется, что успеешь, пока не отобрали те же немцы или свои же. Как устраивали облавы на людей и с помощью овчарок сгоняли всех в душегубки. Как мама чудом избежала расстрела. Как зимой 43-го девочка уже не могла вставать, и эти месяцы выпали из памяти. И как потом косо смотрели вернувшиеся из эвакуации, из тыла, на тех, кто остался в оккупации...

В классе вновь прибывшие объявляли остававшимся при немцах бойкот. Я ничего не понимала. Я мучительно думала: если я столько пережила, столько видела страшного, меня, наоборот, должны понимать, пожалеть... Я стала бояться людей, которые смотрели на меня с презрением и пускали вслед: «овчарочка». «Ах, если бы они знали, что такое настоящая немецкая овчарка. Если бы они видели, как овчарка ведет прямо на смерть, прямо в душегубку... эти люди так бы не сказали... Они ничего не знают». Когда в Харькове на экране пошли фильмы и хроника, в которых показаны ужасы, казни и расправы немцев на оккупированных территориях, постепенно эта «болезнь» стала проходить, уходить в прошлое...

Книга короткая, но сильная, прослушалась почти на одном дыхании. Жаль, что аудиоверсия – сокращенная по сравнению с текстовой. Это я поняла уже потом, когда заглянула в электронную книгу кое-что посмотреть и обнаружила новые для себя абзацы и даже целые эпизоды. Возможно, стоит однажды перечитать книгу глазами. Но кажется, что это тот случай, когда именно прослушивание может дать больше всего эмоций.

Вообще биографии это такая вещь где нет понятия хорошо или плохо, потому что ну как ты будешь оценивать человека, это же его жизнь, его поступки, поэтому личность невозможно оценить, можно оценить лишь его действия, правильные или не очень. Ну и собственно, что мы оцениваем? В данном случае я оценивала как это написано, содержательно это или нет, имеет ли хоть какую-то хорошую и позитивную информацию для читателя. Так вот, мне книга понравилась, ну и в принципе работы Гурченко, не все, мне в принципе нравятся, поэтому у меня не было каких-то проблем.

В этой книге нет ничего подробного о её работе, учёбе, отношениях, она подробно посвящена тому, как маленькая девочка Люда жила с папой и мамой, радовалась каждому дню, радовала друзей, соседей и родителей своими талантами, ещё в детстве были видны её актёрские и музыкальные навыки, до тех пор, пока не пришла война.

И, нужно иметь огромный талант, для того чтобы настолько хорошо, достаточно детально, но без излишнего детализма описывать то что происходило в оккупированном фашистами городе. Как сложно было достать еду, как сложно было согреться, о том, как казнили на улицах людей, как приходилось маме Людочки воровать еду, под бомбёжками, под пулями солдат, а что делать, жить-то было нужно. Как сама она ходила петь песенки к немцам, чтобы получить кашу, которой потом кормила себя, маму и соседку. Удивительно как автор подмечала хороших людей и не хороших людей, что не все были зверьми, были добрые и душевные люди.

И, конечно же Людмила очень много рассказывает о своём любимом отце, который был специфичным человеком, но который, наверное сильнее всего и оказал влияние на неё. Мне очень нравится то, как она относится к своей маме – маленькой, хрупкой, беспомощной, как очень жалела о том, что не спросила больше подробностей о том времени (хоть мама и не любила об этом говорить).

По итогу могу сказать, если вы ищете действительно жизненные биографии, простые, не затейливые, но трогающие за душу, то очень рекомендую, уверена, вы не пожалеете.

Я никогда не была поклонницей Гурченко, она мне нравилась в единственной роли Раисы Захаровны в фильме «Любовь и голуби», но с утверждением, что уход Людмилы Марковны это закат целой эпохи, я абсолютно согласна.
Книга это получилась очень теплой, доброй, с легкой грустинкой – это рассказы о детстве, о войне, об отце, о маме. И пусть истории наверняка приукрашенные, но они такие светлые, такие пронзительные, это как истории пожилых людей (хотя слово «пожилой» и Людмила Гурченко это антонимы и дело тут вовсе не в операциях), которые у меня часто вызывают слезы своей детской трогательностью.
Знаю, что есть аудиовариант этой книги в исполнении самой Людмилы Марковны, я думаю, будет очень интересно послушать.

Людмила Гурченко повзрослела рано. Ей было всего пять с половиной лет, когда началась война. Отец ушел на фронт, а она с мамой осталось в Харькове, где пережила целых две оккупации.
Как можно пережить такое и не свихнуться — не знаю. Видимо, у детей действительно подвижная психика.
Видела Люся и многочисленные публичные казни, и как её маму ведут на расстрел (Слава Богу, всё обошлось!), и в облаву они попали и только хитрость матери спасла их от "душегубки".
Приходилось маленькой артистке и петь перед немцами за кастрюльку супа, и воровать она научилась, а что делать? Выживали.
И только после освобождения города началась другая жизнь. Хотя и она была тяжелой.
Но всё-таки была уже и музыкальная школа, и пионерский лагерь, и художественная самодеятельность.
А самое главное, вернулся с фронта любимый папа!
Эта книга во многом дань памяти отцу, который просто обожал своих девочек — дочурку и жену.
Марк Гурченко был непростым человеком — необразованным, вспыльчивым, часто несправедливым, но очень добрым, обаятельным и искренним.

Я не умею писать рецензии, просто расскажу как это замечательно, когда книги разбивают вдребезги некоторые наши представления о жизни, которые либо мы сами все в голову вбили либо это сделали за нас. Тяжело ли жить в оккупации? Те, кому посчастливилось оказаться в тылу, так никогда и не поймут, что значит жить или, правильнее сказать, выживать рядом с врагом. "Они стелились перед врагом, они их привечали, а мы боролись!" - часто слышу я от старшего поколения. Но так ли это?
Чубчик кучерявый -Люся Гурченко просто рассказывает про свое детство, как она научилась воровать на рынке, как она высоко подняв голову пела немецкие песенки оккупантам ради миски супа. А что ей было делать? Гордо умирать от голода? Рассказывает про детские обиды, про музыкантов, про песни и про то как они с мамой отправились на рынок, чтобы хоть что-то купить из еды и чуть не оказались в машинах-душегубках.
Вроде не может книга о войне быть доброй и позитивной, но все же она именно такая. Эта история о мечте стать артисткой, о преодолении трудностей и о семье, которая всегда оказывала Люсе поддержку.

Прочитал вторую книгу Гурченко, и еще раз убедился, что она не только актриса, певица, но и вполне сформировавшийся писатель. и читать нужно было начинать именно с этой книги. ровесники, "дети войны", только она была в оккупации в Харькове, а я нет, так как жил с родителями в сибирском городе. Я читал книгу,и перед моими глазами возникали как живые картины моей жизни в годы войны. Разница была только в том, что мне не пришлось испытать на себе ужасы, которые несла оккупация. В остальном картины, что на Украине, что в Сибири одинаковые - борьба за выживание в условиях большого города. Вся книга проникнута духом огромной любви и благодарности автора к своему отцу,причем описывает она его настолько ярко и самобытно, что человек, которого ты никогда не видел, стоит перед тобой как живой, вплоть до произношения и интонации голоса. Не все написанное в книге можно принимать за чистую монету, так как человеческий фактор никуда не денешь и от элемента субъективности никто не избавлен, но в книге все-таки поражает откровенность, с которой пишет о себе писательница, не скрывая даже те факты, которые не делают чести никому.

Книга мемуаров замечательной актрисы Людмилы Гурченко, первая её книга из нескольких. Прочитана самой актрисой, очень эмоционально.

Здесь нет четкого отрезка её жизни. Описание начинается с ее ранних дошкольных лет, но есть и приезды знаменитой уже актрисы на малую родину, и немного жизни в Москве. Но это не о ней, вернее, не только о ней. Становление ее личности тесно связано с родителями, а именно с отцом, а также с тяжелыми годами войны. Актриса обожала своего отца, и на страницах книги это отражено. И хоть в подростковые годы Людмила сблизилась с матерью, замечая недостатки отца, все равно иногда казалось, что именно он главный герой книги. Дочка восхищалась отцом, который с детсва Людмилы восхищался ей. Вот такая озорная парочка.

Здесь нет ни учебы, ни работы. Будучи звездой, в родной Харьков приезжала дочь, и рассказ продолжался именно об отце. Зато военные годы в оккупированном Харькове, тяжелое голодное послевоенное время описаны подробно.

Это история семьи актрисы, которую она рассказала с любовью, эмоционально. Для почитателей актрисы это будет важно. А для остальных бесценны мемуары свидетеля событий военных лет в большом городе.

Не являясь поклонницей Гурченко, я побаивалась браться за эту книгу. Решающую роль сыграл довольно небольшой размер. Буквально с первых строк я забыла о моих опасениях...
Легко и весело читать эти мемуары. Даже о войне Людмила Марковна пишет не нагнетая. Да, было тяжело, да, было страшно.
А вообще, вся книга - это признание в любви своему отцу. Так тепло о нем написано, о его проектах и подвигах.
Во многом было интересно узнать о самой актрисе, ее детстве, юности, как она пришла к такому выбору профессии.

Прочитала подряд мемуары киноактрисы и певицы Людмилы Гурченко: "Мое военное детство", "Аплодисменты", "Люся, стоп". Написаны они живо и с душой - о временах, о людях, о том, что волновало, о том, что и как именно повлияло на характер, привычки и творческую судьбу. Интересно же понимать, как неординарный артистичный человек стал таким, каким знаком зрителю - со всеми этими странностями! Очень много посвящено личным переживаниям и отцу, меньше - матери, дочери, друзьям, очень мало говорится о мужьях. Не про всё она рассказывает - это касается и личного, и съемок в кино. Постоянны хронологические отступления - от факта из одного времени тянется цепочка ассоциаций во времена последующие; этот прием часто оправдан, т.к. тут же перед нами проходит вся мини-история с этим фактом.

"Мое военное детство" - от рождения Люси (назвали Людмилу именно так, в честь киногероини), через счастливые предвоенные годы, через войну и оккупацию Харькова с голодом и с развитием взрослых качеств ради выживания, через послевоенную бедность и страсть стать актрисой, музыкальной актрисой!