Если № 3, 1997

— Ну… дом выглядит новым, верно? Когда строили такие дома? — В семидесятых или восьмидесятых годах прошлого века… или около того. — Правильно, — подтвердил Кранц. — Я думаю, мы смотрим через это окно в прошлое. — Господи! — ахнул Гилсон. — Разделяю ваши чувства. Я могу ошибаться, но все же верю в собственную правоту. Мне хотелось бы, чтобы вы сейчас послушали Ривза. Это студент-старшекурсник, помогает нам в работе. Он здесь с самого начала. Эй, Ривз! Высокий худой юноша, сидевший на корточках возле странной машины, встал и подошел к прибывшим.

Гилсон, не слушая полковника, вылез из машины и принялся восхищенно разглядывать дом. — Господи! — выдохнул он. — Ну прямо открытка викторианских времен. Весь деревянный особняк украшала кружевная резьба, которая пенилась на карнизах крутой крыши, искусно взбиралась на башенки и мансарды, подчеркивая выступы эркеров, и окаймляла длинную просторную веранду. Судя по размещению высоких окон, в доме было много больших комнат. Выглядел он новым, но, возможно, был свежевыкрашен и тщательно ухожен. К высокому навесу у входа вела дорожка, посыпанная мелким белым гравием. — Что скажете? — поинтересовался полковник. — Похож на дом вашего дедушки? Гилсону дом и в самом деле напомнил фермерский дом деда, только доведенный до совершенства и увиденный сквозь увеличительное стекло романтической ностальгии. — И вы получили его в обмен на сборный домик? — спросил он. — На точно такой же, — ответил полковник, указывая на один из стоящих неподалеку потрепанных временем домов. — Хотя от нашего была какая-то польза… — Что вы хотите сказать? — Смотрите.