Важно понимать, что авторы в большинстве своем - в первую очередь литераторы, а не исследователи тундры, или полярники, метеорологи, геологи етс. Личного опыта тут намного меньше, чем представлялось сначала, но сборник заслуживает внимания, и у меня на это, кхм, 5 причин:
1. Северная геополитика для начинающих в «Нордиализме» Кирилла Кобрина.
Расширение России на юг выглядит довольно скромным по сравнению с ее покорение востока и – конечно же – севера. Собственно, русская территориальная экспансия была, прежде всего, «освоением земель»,а уже потом «захватом государств» и «покорением народов». И главным объектом этой экспансии были не люди, а пространство. Сама идея «освоения Севера» - не колониальна, а империалистична в своей основе. «Север» - как царство пустоты, господство над которой, в первую очередь, дает чистое ощущение власти, почти не имеющее отношения к власти над покоренными народами. Господство над пустотой – некоторым образом, метафора власти вообще, власти самой по себе.
2. «Вечные льды» Михаила Бутова – эссе, выросшее из рецензии на документальный роман «Ужасы льдов и мрака» Кристофа Рансмайра, излагающий события и обстоятельства австо-венгерской полярной экспедиции Вайпрехта-Пайера 1872-1874 гг. (добавляю в «хочу прочитать»).
История полагания целей в области вечных льдов — вообще интересная штука. Прагматических было среди них всего две — Северо-восточный и Северо-западный проходы: предполагалось, что они станут удобными морскими путями в богатые и притягательные в торговом отношении страны Востока. В остальном искали на Севере все больше что-то мистическое и туманное: Гиперборею, зеленую алхимическую Гренландию, некие царства духа либо места, подходящие для пробуждения духа в себе. Последнее, пожалуй, удалось — через постоянное пребывание глаза в глаза со смертью.
3. Василий Голованов - "Ствол, подпирающий небо" покорил то ли возникающими ассоциациями с Арсеньевым и Дерсу, то ли описаниями природы, которая "здесь, на Севере, не утратила еще первоначальной силы своего воздействия и красота открывающихся взору картин воспринимается остро, событийно, как драма, разыгрывающаяся на гигантской сцене".
Дело было в 1952 году, как я говорил уже, на Новой Земле. В тот год очень активные велись топографические и картографические работы по всему Северу и все современные карты в основном базируются на съемке тех лет, хоть в них и внесены позже разные небольшие уточнения. Сделаны тогда были очень подробные карты, которые все потом объявлены были секретными <...> и если я был и остаюсь в претензии к бывшей в те годы власти, то единственно за то, что она не дозволяла увидеть народу свою страну и всю Землю нашу во всем богатстве ее неповторимых линий, во всей неисчислимости ее рек и озер, и протоков, и гор, и островов, и обрывов, и осыпей, и отмелей, скал-останцов и болот, и ледников, и торчащих из моря одиноких камней и невероятно глубоких каньонов – всего, что заслуживает специального запечатления на карте – а дозволяла только созерцать общие планы Родины нашей, то есть изображения пространства, намеренно сжатого до невероятной степени обобщенности и искажения.
Новая Земля, © фото Anton Shalin
... южанину не ясно, как можно любить эту землю, а не ужасаться только ее холодному величию. Голая каменистая тундра, где и мох-то приживается не везде, а цветочки прячутся у самых ручьев по ложбинкам,; горы, восстающие из безжизненности окаменелых глин, желтоватые, серые, но в основном угольно черные; прозрачные, как жидкое стекло, но безжизненные реки, питающиеся талой ледниковой водою и водой бесчисленных здесь дождей, да и собственно дожди, туманы и прочая сырость без названия, когда само небо волочится по земле, как белесая мгла <....>
4. Впечатления Дмитрия Данилова от поездки в промышленный рай с запахом серы, воплотившиеся в рассказ "Возможно обрушение фасада". Вот герой едет из аэропорта в Норильск мимо мертвого поселка Алыкель, мимо шахтерского городка Кайеркан, завода Надежда, заселяется в гостиницу. Вот прогуливается по центральным улицам и площадям, стоит на берегу озера Долгого с видом на гору Шмидтиху, уделяет внимание "Норильскому никелю", Енисею, огромному пассажирскому жд вокзалу, построенному когда-то с расчетом на будущую трансарктическую магистраль. Вот зачитывается краеведческой книгой "Неведомый Норильск"...
Стало понятно и очевидно, что Норильск задумывался как очень красивый город, заполярный чудо-город, «город-сказка, город-мечта», как поется в одной довольно дурацкой песне, сияющий прекрасный город будущего, и это отчасти удалось. Только очень предвзятый человек может сказать, что суперпроект «Норильск» не удался, сам факт, что в таком совершенно не пригодном для жизни месте существует такой большой город с необходимой инфраструктурой и промышленностью мирового уровня, следует считать чудом и победой. Проблемы разве что с фасадом, фасад, то бишь внешний антураж, у города не особенно блестящий, не такой, как задумывалось, не выглядит он сияющим чудо-городом, недаром на домах везде висят таблички про обрушение фасада, да, с фасадом проблемы, и, конечно, с экологией, и еще очень жаль, что трансарктическая магистраль заглохла и электрички отменили.
Прочитала, и будто сама в командировку съездила.
5. Сказки полярного Севера, они же Сéндушные сказки, т.е. сказки тундры, переложенные Геннадием Прашкевичем. Со сказочным старичком Чулэни-полутом, шаманами, убийствами, поеданиями, лунными ночами и прочей атмосферой. «Многие сказки севера начинаются с описаний жизни человека, который почти не знает других людей и живет один в снежной пустыне». И все это собрано воедино из множества источников.
сборнику 
https://s.livelib.ru/img/stars2/r30-gray.png">, упомянутым рассказам https://s.livelib.ru/img/stars2/r50-green.png">, они стоили того, чтобы продираться сквозь воды этой "антологии"
7 понравилось
