Маска Красной Смерти

Но чем теснее и ближе мы сходились, тем глубже я проникал в душу его, тем очевиднее становились для меня безнадежность всяких попыток развеселить этот скорбный дух, бросавший мрачную тень на все явления духовного и вещественного мира.

То была леденящая, ноющая, сосущая боль сердца, безотрадная пустота в мыслях, полное бессилие воображения настроить душу на более возвышенный лад.

Зато я видел - и с какой преувеличенной ясностью! Я различал губы судей. Они казались мне белыми - белее бумаги, на которой я пишу, - и неестественно тонкими, тонкими до уродливости, вследствие выражения твердости , непреклонной решимости, угрюмого презрения к человеческим мукам. Я видел, что губы эти еще решают судьбу мою, искривляются, произносят мой смертный приговор.

Безусловно, иные сочетания самых простых предметов имеют над нами особенную власть, однако постичь природу этой власти мы ещё не умеем.

Голова ребенка всегда полна; чтобы занять его или развлечь, вовсе не требуются события внешнего мира.

И слышен смех — смех без улыбки.

«Смерть, — думал я, — любая смерть, только бы не в колодце!»

Свободен! И в тисках инквизиции! (...).
Свободен! Я всего лишь избегнул одной смертной муки ради другой муки, горшей, быть может, чем сама смерть.

Чрезвычайно странная фигура на одном из них приковала мое внимание. Это была Смерть, как обыкновенно ее изображают, но только вместо косы в руке она держала то, что при беглом взгляде показалось мне рисованным маятником, как на старинных часах.

Мне мучительно хотелось оглядеться, но я не решался. Я боялся своего первого взгляда.