Гайто Газданов. Собрание сочинений в трех томах. Том 3

Серж рассказывал, что maquis очень неохотно отдавали своих советских партизан Антону Васильевичу. - Почему? - Отчаянный народ, - сказал Серж. - В принципе люди делают так: когда начинается стрельба, они сначала занимают защитную позицию, потом выясняют, в чем дело, а потом уже все начинается. А эти, как только стрельба, стремглав несутся туда. Один французский полковник совершенно категорически отказался вернуть своих двух советских партизан, и никакие уговоры на него не подействовали. Он объяснил Сержу, что это невозможно, и в доказательство привел следующий случай. Он находился с группой из 10 человек в небольшом городке, когда ему сообщили, что туда приехали два больших немецких грузовика, на каждом из которых было 20 вооруженных солдат. Он приказал своим людям разойтись и скрыться, чтобы не погибнуть даром в неравном и бессмысленном сражении. Но двое советских партизан смотрели на этот вопрос иначе. Оба они были здорово навеселе и жестами всячески успокаивали полковника. - Они, по-видимому, хотели мне дать понять, что опасность сильно преувеличена, - сказал полковник. И эти сумасшедшие люди вдвоем завязали бой против 40 немцев на грузовиках. Они действовали исключительно гранатами; выскакивали из-за углов с диким криком, после которого слышались отчаянная стрельба и взрывы, и находили время, пользуясь короткими паузами, еще глотнуть коньяку. Они перебегали с места на место, прятались, снова бросали гранаты и измотали немцев так, что те, потеряв какое-то количество людей ранеными и убитыми, уехали из города. - Я никогда не представлял себе, что такие вещи возможны, - сказал полковник. - И вы хотите, чтобы я отдал вам этих людей? Даже и не думайте об этом! - Это было удивительное время, - сказал Серж.

Антон Васильевич, в частности, знал это лучше, чем другие. На его глазах в России немецкие солдаты убивали, расстреливали, вешали и жгли население целых деревень и сел. Я представлял себе, как он смотрел на всё это своими умышленно невыразительными глазами. И если бы немцы действовали рационально, они должны были бы, конечно, оставить в покое всех этих несчастных людей, потушить пожары, сломать виселицы, перестать стрелять и обратить свое внимание на антонов васильевичей и тех, что были с ними, - бородатых русских мужиков, выполнявших под немецким наблюдением тяжелые работы. Со стороны заживо сгоравших женщин, быстро умиравших стариков, хрупких маленьких ребятишек, со стороны всего этого населения, которое они уничтожали, им уже, конечно, не угрожала никакая опасность. Они, наверное, так же мало боялись антонов васильевичей и их товарищей. И вместе с тем, если бы чудом, на секунду, их посетило какое-то внезапное прозрение, если бы они могли понять, что их ждет, они бросили бы винтовки и пулеметы, остановили танки и поезда и ушли бы обратно, в Германию, со смутной надеждой, что, быть может, там они все-таки останутся живы. Но этого не произошло, и оттого, что это не произошло, погибли миллионы немцев, тех самых, которые вешали, тех самых, которые расстреливали. И вот опять, из страшной глубины библейских времен, до нас доходят слова, беспощадная правильность которых проверена веками и тысячелетиями - кто сеет ветер, тот пожинает бурю.