Растратчики

Имя известнейшего писателя Валентина Катаева не нуждается в рекламе, ибо не одно поколение советских людей зачитывалось его великолепными рассказами, повестями, романами. Настоящий сборник составили произведения, по праву считающиеся лучшими в большом и многообразном творчестве замечательного писателя - "Растратчики", "Кладбище в Скулянах", "Сухой лиман" и др..

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,1

18 оценок

5
33%
4
50%
3
17%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 20Хотят прочитать 30

Рецензии

boservas23 января 2020 г.
Открыть окно, что жилы отворить
Не так давно я написал рецензию на катаевский "Белеет парус одинокий", в которой рассматривал творчество автора как представителя классического соцреализма. Однако, с Катаевым всё было далеко не так просто, в самом конце жизни он пишет совершенно несвойственную его стилю повесть, в заголовок которой берет строчку из пастернаковского "Разрыва".
"Уже написан Вертер", построенный по принципу сна главного героя, переплетающегося с реальными воспоминаниями, пронизан экзистенциализмом и чем-то напоминает творчество Кафки и Борхеса. А название, заставляющее вспомнить Гёте и эпоху романтизма, привязано к следующим строчкам стихотворения:
А в наши дни и воздух пахнет смертью:
Открыть окно, что жилы отворить.
Повесть в какой-то степени автобиографична, потому что молодому Катаеву пришлось в 1920 году 8 месяцев провести в застенках одесского ЧК, в чем его обвиняли, и какой ценой ему удалось выйти живым, по большому счету остается тайной, возможно, мучившей своего обладателя до самых последних дней жизни. Ведь за повесть Катаев взялся почти через 60 лет после событий, в ней описанных.
Речь в произведении идет о глобальной инфляции цены человеческой жизни в условиях всепоглощающего социального конфликта. В стране который год идет гражданская война, законов, как таковых нет, есть требование революционной необходимости для одних, и требование спасения Отечества для других, и есть просто люди, которым в этих условиях приходится выживать.
Люди, которые давно пережили романтизм добровольно уходящего из жизни Вертера, люди цепляющиеся за жизнь, но в создавшихся условиях, с обреченностью относящихся к более чем возможной смерти в любой момент.
Иногда повесть подается как произведение о зверствах ЧК, но это упрощенный подход, это произведение о зверствах эпохи, о всеобщем кризисе человеческой жизни и достоинства, что, конечно, не снимает личной ответственности с тех чекистов, которые не могли удержаться от исполнения роли бога, в чьих руках жизни простых смертных. Одним из таких вершителей судеб представлен "ангел смерти" - Наум Бесстрашный. В этом образе выведена реальная личность пламенного чекиста, одного из кандидатов в прототипы молодого Исаева, будущего Штирлица, убийцы Мирбаха - Якова Блюмкина, который позже сам станет жертвой сталинской чистки, проиллюстрировав своей судьбой тезис о "пауках в банке" и "революции, пожирающей своих детей".
Но, события, происходящие в Одессе, и описанные в повести, уже начало этого процесса самоистребления, ведь несколько чекистов гибнут на страницах повести как люди, не оправдавшие доверие, проявившие мягкотелость по отношению к врагу - главному герою, попавшему под раздачу студенту, которого смогла вытащить из застенков мать. Те, кто помог матери студента, заплатили за свою отзывчивость жизнями. Их отличия от Вертера в том, что Вертер уходил из жизни, потому что мир жесток, а их уходили из жизни, потому что мир ТАК жесток: "А в наши дни и воздух пахнет смертью".

Нельзя не сказать пару слов про Ингу Лазареву, жену студента и одну из жертв "ангела смерти", это, как оказалось, она донесла на мужа, а затем на тех, кто его отпустил, но её расстреляли вместе с остальными, с теми, на кого она донесла. Сделано это было потому что Блюмкину недосуг было разбираться кто прав - кто виноват - всех под одну гребёнку, но по сути своей проявился закон справедливости: "доносчику - первый кнут". В образе Инги Катаев создает альтернативу Любови Яровой из пьесы Тренёва и Марютки из лавреневского "Сорок первого". Эти женщины жертвовали любовью ради идеи, и это утверждалось нашей литературной критикой как образец, они не предавали, а делали правильный выбор. Катаевская Инга тоже "делает выбор" ради идеи, но результатом её выбора становятся только смерти, в том числе, её собственная, и выглядит он как самое настоящее предательство.
Повесть Катаева по идее должна была отправиться в стол, но, видимо, уже веяли ветры будущей перестройки, и она смогла увидеть свет в июньской книжке журнала "Новый мир" за 1980 год.

Читать далее
144
2,6K
Sovushkina31 августа 2021 г.
Этот роман Валентин Катаев написал по мотивам дневников своего предка, Ивана Бачея, участника двух войн - Крымской и Кавказской. Описывая воспоминания своего деда, автор вплетает и свои воспоминания, ведь он, как и дед, тоже был участником двух мировых войн и ему так же есть что вспомнить, что сопоставить. В своем романе Катаев рассказывает так же и об Отечественной войне 1812 года, на которой побывал его прадед. Прадед, дед, сам автор - это славные сыны Отечества, офицеры нескольких поколений XIX и XX веков. Валентин Петрович проводит параллель на страницах романа и указывает, как он, по сути, повторил военный путь и карьеру своего деда. Для того, чтоб лучше понять своего деда, Катаев совершил поездку в Скуляны, молдавское село, где было родовое имение Бачеев, мелкопоместных дворян.
Прадед Елисей Бачей воевал с турками, с французами, был ранен под Гамбургом (где в итоге нашел себе жену), умер от болезни в чине капитана. Дед - Иван Бачей - отвоевывал земли у горцев Дагестана и Чечни, дослужился до генерал - майора. Пересказывая воспоминания деда о Кавказской войне Валентин Катаев сетует о том, что горцев уничтожали на их собственной земле, но тут же сам в противовес пишет:

Кто знает, какова была бы судьба России, каковы были бы границы Советского Союза, если бы тогдашняя Россия не победила…
А другой дед Катаева ( по отцу) был православным протоиереем. И о нем автор тоже упоминает. То есть автор показывает своему читателю родословную с обеих сторон. Книга увлекает и читается с немалым интересом. Я, честно говоря, даже не знала до недавних пор об этом романе. В далеком детстве читала лишь его сказки, да "Белеет парус одинокий". А здесь, в этом произведении, автор открылся для меня с новой стороны. Рекомендую любителям исторической прозы и биографических мемуаров.
Читать далее
116
1,1K
Vladilen_K24 апреля 2021 г.
Маленький шедевр позднего Катаева.
Скажи мне, ветка Палестины:
Где ты росла, где ты цвела?
Главное, невозможно поверить в то, что это написал 87-летний писатель. Легкая, невесомая вещица, почти безделка. История короткой встречи двух братьев, уложившаяся в небольшую прогулку от больничных ворот и обратно. Написана удивительно, светлым, чистым, простым языком, немного суховатым, как иссушенная солнцем листва с зелеными ещё прожилками и спекшейся от жара коричневой скукожевшейся каймой по краю.
Именно так. Текст пропитанный южным солнцем, неустанным светом его, висящей, застывшей в воздухе жарой и так ощутимой, находящейся неподалеку, мощной, но затаившейся стихией моря.
Два брата, мило беседуя, перебирают истории жизни родственников, будто перелистывают старый изжелтевший от времени фотоальбом, погружаются в стихию животворящих темных тяжелых вод, укрывших их детство и юность.
Буднично вспоминая, перебирают трагические истории членов семьи, будто прикасаясь к фотографиям в траурных рамках. Истории не более трагические, чем десятки и сотни тысяч других подобных историй. Постепенно неповторимые истории человеческих жизней вплетаются в монтонный ритмичный орнамент движения общей истории, беспощадной, безжалостной, бесконечной.
Потом братья буднично, сухо прощаются, причем оба отчетливо понимают, что эта их встреча последняя.
Катаев удивительный, конечно. Именно в Сухом Лимане, на цветущем закате творческой жизни ему удается так отчетливо ощутить и воспроизвести эту тонкую, прозрачную, призрачную грань между умиранием и жизнью вечной.
Прозрачный сумрак, луч лампады,
Кивот и крест, симво́л святой...
Всё полно мира и отрады
Как будто в бурях есть покой.
Читать далее
46
1,1K

Все рецензии

Цитаты

milenat2 октября 2024 г.
С поразительной ясностью он понял, что погиб и уже ничто его не спасет. Может быть, бежать? Но каким образом? Бежал же на днях один поручик, которого вели по городу из Особого отдела в губчека. Поручик бросил в глаза конвойным горсть табачных крошек и, добежав до парапета, спрыгнул вниз с моста и скрылся в лабиринте портовых переулков.
Он быстро шел к развязке и завидовал поручику. Но сам на такой поступок был не способен. Да и табака в кармане не нашлось ни крошки. Ах, если бы хоть щепотка… или соли!.. Он бы… Но нет, он бы все равно ничего не сделал. Он был трус. Они все равно пальнули бы сзади в его лопатки, эти двое.
Читать далее
9
271
milenat2 октября 2024 г.
– Отрезанные косы – это урожай реформы.
9
163
milenat2 октября 2024 г.
Довольно переворотов. Их было по крайней мере семь: деникинцы, петлюровцы, интервенты, гетмановцы, зеленые, красные, белые. Пора остановиться на чем-нибудь одном. Он остановился. Пусть будет Советская Россия.
8
121