Цитаты из книги Золотая акула

Аслан позвонил банковскому менеджеру, но от каких-либо комментариев тот уклонился, сказав, что у руководства банка имеются некоторые вопросы к клиентам, должные разъясниться исключительно на месте, в Нью-Йорке, где их, несомненно, будут рады увидеть.

Наличных долларов оставалось немного, а кредитные карточки обоих партнеров по непонятным причинам утратили свою волшебную дееспособность, причем компьютеры в банкоматах выдавали на дисплеях странную информацию о блокировках их американских счетов.

И только в сумерках ночного салона «боинга» я вдруг не то понял, не то озадачился: «А вдруг это был тот ворон?»

Ворон взял желтый катышек с ладони, покосившись на рассыпанный под его кожистыми ногами арахис, а потом мы просто сидели, глядя на вечное небо и вечную землю, и в глазах птицы тоже стыло отражалась вечность, и ветер отверзывал перья ворона, открывая серую подпушку, и казалось, что в следующее мгновение вечность, царящая здесь, отменит время…

Я смотрел в живые бусины его глаз, а ворон спокойно приблизился ко мне, будто знал, что мы понимаем друг друга и нужны сейчас, здесь, в этот час, в этой жизни.

Я прошел к машине, обнаружив, к досаде своей, лишь пакетик орешков в кармашке сумки, и, не зная, понравятся ли они вещей птице или же нет, вновь вернулся к обрыву.

– Ребята, – сказал короткопалый неожиданно дрогнувшим голосом, уяснив, видимо, несомненную реальность угроз пыток. – Ребята… но что мы можем? Нам приказали… Ну, мы, ясное дело…

– Это ты потом своим авторитетам заправлять будешь, – перебил его Одинцов. – А пока еще раз предлагаю начать совместный мыслительный процесс. Или предложение отвергается?

Чистый сухой воздух, редчайшие пасмурные дни, океан, на который он мог любоваться часами, – всем этим он наслаждался восторженно и неустанно, не испытывая ни малейшей ностальгии.

– В том-то и дело, что он может захватить наше судно, – уныло подтвердил Генри.

– Стопорим дизель, берем спиннинги…

Дальнейшие действия мореходов отличались давно выработанной слаженностью и близким к телепатии единомыслием.

Марлоу был паренек не из нервных и отличался сообразительностью, а потому, выслушав короткий рассказ приятеля о содержимом чемоданчика пассажира, отрывисто произнес:

– Чертов бандит может захватить судно!

– Каким же образом пройдет для меня эта неделя?

– Не беспокойтесь, – сказал Алихан. – Свой кефир и кашку вы будете получать в изобилии. Единственное неудобство – вам придется переселиться в подвал.

После пережитых потрясений, обильно залитых вином, возможные недоразумения с представителями частного общепита представились им в итоге не заслуживающей внимания чепухой.

– Я действительно собирался убить тебя, но... это было несколько минут назад, – сказал «кабальеро», имеющий, видимо, самое прямое отношение к секретным карательным ведомствам. – Покуда я не заглянул в эти сундуки с прокисшим дерьмом. Ныне обстоятельства переменились в вашу пользу, товарищ полковник. Ликвидацию считаю нецелесообразной. Тем более пришлось бы переколотить и всех присутствующих. Много ненужного шума, а у меня еще на островах дельце…

— А осведомителя вам не вычислить. Даже я не знаю, кто он таков. Может, и кадровый разведчик. А в этом случае ваша месть глупа. Потому что у него своя работа, у вас – своя. Какие тут счеты? Правильно, Алихан? Вот ты, чувствую, тоже здесь в служебной командировке. И намереваешься хлопнуть меня. Так?

– Это были документы, – вздохнул папаня. – Может, и стоившие денег. Но сейчас если их кто и восстановит – так это машина времени…

Лопата, скрябая по дну, перемешала жижу, в которой постепенно угадывалась фактура бумаги и расползшийся бесцветный картон канцелярских папок; удалось даже выудить тряпичную ветхую ленточку-завязку.

– Что вы успели накапать в Москву? – продолжился допрос.

– Час назад мы сообщили, что с вами установлен контакт. – Курт, стиснув зубами фильтр сигареты, раскачивался корпусом, держа на весу сцепленными на лодыжке пальцами простреленную ногу. – Сделав акцент, что контакт произошел по вашей инициативе. Существенная деталь, заметьте!

– Утром, Игорь, за тобой заедем, – сказал полковник со вздохом. – Прошу об одном: спите чутко и беспокойно, товарищи.

Оставив грозные находки в покое, я подплыл к двум раскрытым ящикам, стоявшим у стены.

Тем более, присмотревшись к одной из гильз, я понял, что она не пуста: горловина ее была плотно закрыта. Значит, на лодочке таились какие-то взрывоопасные боеприпасы неизвестного назначения.

– Мы позабыли о пострадавшем мирном прохожем, как пишут в газетах, – пояснил Вася, расшифровывая слова полковника и доставая из пакета за хвост дохлого тунца. – О нём мы забыли, о тунце. О нём да ещё о том осьминоге. Дело-то к ужину. Или сходим на халяву к итальянцам?

– Мы люди гордые, – сказал Одинцов. – И воспитанные. Это они без приглашения любят вламываться к добросердечным мирянам…