Поэзия Давида Самойлова - воплощение благородной простоты. В ней нет ни бедности, ни примитивности, которые бы могли свидетельствовать об отсутствии таланта, - просто ни пафоса, ни изысканности не терпят темы, ясные и глубокие, как сама жизнь. Самойлов не играет словом и не любуется им, бесконечно поворачивая в поисках новых оттенков и отсветов, но протирает его, стремясь вернуть былую прозрачность:
И понял я, что в мире нет Затертых слов или явлений. Их существо до самых недр Взрывает потрясенный гений. И ветер необыкновенней, Когда он ветер, а не ветр.
Люблю обычные слова, Как неизведанные страны. Они понятны лишь сперва, Потом значенья их туманны. Их протирают, как стекло, И в этом наше ремесло.
Только так, должно быть, можно писать о войне - просто, но настолько пронзительно, что каждая фраза отзывается болью. «Долго пахнут порохом слова. А у сосен тоже есть стволы», - от бесконечного отчаяния и горечи этих строк на секунду перебивает дыхание. Без ненужных эпитетов, без изысков - концентрированное страдание, уместившееся в двух простых предложениях. Это искусство - а, может, больше, чем искусство.
Но Самойлов пишет не только о Великой Отечественной. Стихотворений о старости в этом сборнике не меньше, и каждое наполнено тихой горечью, временами граничащей с иронией. Неторопливая печаль времени, когда оживают полузабытые воспоминания, и молодость становится ближе и дальше одновременно, звучит спокойно и ясно.
Странно стариться, Очень странно. Недоступно то, что желанно. Но зато бесплотное весомо - Мысль, любовь и дальний отзвук грома. Тяжелы, как медные монеты, Слезы, дождь. Не в тишине, а в звоне Чьи-то судьбы сквозь меня продеты.
Красота и смерть, любовь и поэзия, осень, осень, поздняя осень, когда где-то в небесах зарождается снег, - все это есть в стихах Самойлова, но больше всего в них образов. Давно ушедшие поэты и цари, герои чужих книг говорят и дышат, пропущенные через призму восприятия поэта. Пожалуй, именно стихотворения, посвященные историческим личностям, я люблю у Самойлова больше всего. Непостижимость гениальности и вдохновения, непостижимость желания жить, трагедия, у каждого - своя... Живые лица, нарисованные всего несколькими штрихами, вместо ставших каноничными портретов: Пушкин, Пестель, Заболоцкий, Игорь Северянин, Блок, Моцарт, Иван Грозный...
Строчки, полные восхищения миром («Тучей шла сирень, лавиной, на заборы надвигалась. Это буйство называлось улицею Лакстигалас, улицею Соловьиной...»), в этом сборнике чередуются с полными отчаянья («Душа была чужой, но не болела. Он сам не мерз. В нем что-то леденело»), легкие - с тяжелыми для восприятия, - разные стихотворения разных лет. Но все они - каждое по-своему - красивы.
Она как скрипка на моем плече. И я ее, подобно скрипачу, К себе рукою прижимаю. И волосы струятся по плечу, Как музыка немая.
Она как скрипка на моем плече. Что знает скрипка о высоком пенье? Что я о ней? Что пламя о свече? И сам господь - что знает о творенье?
Ведь высший дар себя не узнает. А красота превыше дарований - Она себя являет без стараний И одарять собой не устает.
Она как скрипка на моем плече. И очень сложен смысл ее гармоний. Но внятен всем. И каждого томит. И для нее никто не посторонний.
И, отрешась от распрей и забот, Мы слушаем в минуту просветленья То долгое и медленное пенье И узнаем в нем высшее значенье, Которое себя не узнает.
7 понравилось
