Цитаты из книги Лирика

У меня большое горе И плакать не могу. Мне бы добрести до моря, Упасть на берегу.

Не слезами ли, родное, Плещешь через край? Поделись хоть ты со мною, Дай заплакать, дай!

Дай солёной, дай зелёной Золотой воды, Синим солнцем прокалённой. Горяче́й моей беды.

Я на перекрёсток выйду, На колени упаду. Дайте слёз омыть обиду, Утолить беду!

О животворящем чуде Умоляю вас: Дайте мне, родные люди, Выплакаться только раз!

Пусть мольба моя нелепа, Лишь бы кто-нибудь принёс, — Не любви прошу, не хлеба, — Горсточку горючих слёз.

Я бы к сердцу их прижала, Чтобы в кровь мою вошло, Обжигающее жало, От которого светло.

Словно от вины тягчайшей, Не могу поднять лица… Дай же кто-нибудь, о дай же Выплакаться до конца,

До заветного начала, До рассвета на лугу… Слишком больно я молчала, Больше не могу.

<1943>

Дни мелькают – чет и нечет, Жизнь осталась позади. Что же сердце рвет и мечет, Задыхается в груди? Слышать слов моих не хочет, — Будто в рану сыплю соль. Днем и ночью сердце точит Злая дума, злая боль. Знает сердце о причине Всех скорбей моих и бед, О смиренье, о гордыне И что мне спасенья нет. Но оно по горло сыто Ложью всяческих прикрас, И оно со мной открыто Говорит не в первый раз, Чтобы я, ему доверясь, Не страшилась жить в глуши И смелей порола ересь, Если ересь от души. Говорит не рифмы ради, Не для красного словца, Говорит не на эстраде, — На исходе, у конца.

Любовь, о любовь, ты опять, опять! Следя за губами твоими, Я против желанья начну повторять Такое чужое имя. О стыд! Мне бы надо глаза отвести От пламени этих глаз И – сил не хватило. Сердце, прости, Жажда замучит нас. Куда же мне деться, – скажи, научи, Ответь – что же делать мне В не знающей сна раскаленной ночи, В не знающем радости дне?.. Уснуть бы, проснуться и – сняло рукой, Снова родной покой. Все это правда, все это ложь, Но их ведь не разберешь. Я счастья хочу, и смеется оно: Мол, я не тебе суждено, А ты притворись, притворись навсегда, Что ты холодна и горда. Ты это умела? Сумей же и впредь В притворстве прожить и во лжи умереть.

Не плачь, не жалуйся, не надо, Слезами горю не помочь. В рассвете кроется награда За мученическую ночь. Сбрось пламенное покрывало, И платье наскоро надень, И уходи куда попало В разгорячающийся день. Тобой овладевает солнце. Его неодолимый жар В зрачках блеснет на самом донце, На сердце ляжет, как загар. Когда в твоем сольется теле Владычество его лучей, Скажи по правде – неужели Тебя ласкали горячей? Поди к реке и кинься в воду, И, если можешь, – поплыви. Какую всколыхнешь свободу, Какой доверишься любви! Про горе вспомнишь ты едва ли, И ты не назовешь – когда Тебя нежнее целовали И сладостнее, чем вода. Ты вновь желанна и прекрасна, И ты опомнишься не вдруг От этих ласково и властно Струящихся по телу рук. А воздух? Он с тобой до гроба, Суровый или голубой, Вы счастливы на зависть оба — Ты дышишь им, а он тобой. И дождь придет к тебе по крыше, Все то же вразнобой долбя. Он сердцем всех прямей и выше, Всю ночь он плачет про тебя. Ты видишь – сил влюбленных много. Ты их своими назови. Неправда, ты не одинока В твоей отвергнутой любви. Не плачь, не жалуйся, не надо, Слезами горю не помочь, В рассвете кроется награда За мученическую ночь.

Не за то ли, что только гроза нам на мир открывает глаза, И пред нами, хорош или плох, Предстает он, застигнут врасплох, Озарен то вверху, то внизу,- Не за это ль мы любим грозу?

Что при свете дневном разберешь, Примиряющем с правдою ложь?

Безучастный равно ко всему, Он легко переходит во тьму.

Что увидишь во мраке ночном? Он смешал, одурманенный сном, Все, что живо, и все, что мертво, Он не видит себя самого.

Но случится лишь ветру начать Вековые деревья качать,- Встрепенется, очнется листва, Зашумит: я жива, я жива! Редкий дождь пробежит вперебой По траве, от зарниц голубой, В чаще туч острие топора Полыхнет белизной серебра, Громыхающий рухнет удар С поднебесья в глухой крутояр, Взвоет ветер на все голоса, Раскачаются шумно леса...

Не затем ли мы жаждем грозы, Что гроза повторяет азы Неоглядной свободы, и гром Бескорыстным гремит серебром, И, прозрачной прохладой дыша, Оживает, мужает душа...

1957