Провальное дело мальчика-детектива

В городе стало трудно дышать: сгущенный воздух переполнялся печалью и безжизненными голосами мертвых, которые не удивляются ничему. Люди повсюду носили с собой фотографии любимых. В переполненных автобусах, по пути на работу, мы растерянно переглядываемся друг с другом, грея у сердца фотографии унылых жен и детей сомнительного отцовства и представляя себе тихое осуществление собственной смерти. Возвращаясь с работы домой, мы неизменно испытываем смутное разочарование, потому что такое количество фотографий выдает нашу трусость: мы живем в исчезающем городе, где здания тают, растворяясь в пространстве, и что самое страшное — мы уже ни на что не надеемся и не удивляемся ничему.

Почему, когда мы становимся взрослыми, нас так пугают загадки и тайны? Не потому ли, что с возрастом наши миры превращаются в миры повседневной рутины, безопасности и порядка? Не потому ли, что мы утверждаемся в мысли, что знаем ответы на все вопросы — вернее, ответ всегда только один: никакое сокровище из тайника, никакой потайной ход, никакая зашифрованная записка не спасет нас от безысходной тоски в самый черный из черных дней? Почему мы так яростно сопротивляемся вере, что где-то рядом есть мир, о котором мы ничего не знаем? Неужели тешить себя надеждой — или даже иллюзией надежды — это страшнее, чем принять жизнь такой, какая она есть?

Может быть, мир изначально устроен так, что каждый из нас за всю жизнь совершает всего один по-настоящему хороший поступок. Один — за всю жизнь. Вот как я спас того мальчика, когда он тонул. Может быть, это все, на что мы способны. Может быть, даже не все на такое способны. Просто кому-то из нас везет, а кому-то — нет. Может быть, мы, по сути, никчемные существа, но единственный раз за всю жизнь нам дается возможность проявить себя по-настоящему. Всего один раз — волей случая, или же по велению судьбы, или в силу каких-либо обстоятельств — мы поступаем, как надо. Как правильно. А потом убеждаем себя всю оставшуюся жизнь, что этот поступок — Поступок с большой буквы — не был чистым везением или ошибкой.

...как было бы здорово, если бы существовал некий тест — экзамен, рентгеновский снимок, анализ крови, — по которому можно было бы определить, кто хороший человек, а кто — плохой. Да, это было бы здорово, думает он. Потому что это действительно страшно: ходить по городу, ездить в автобусах и метро, перемещаться туда и обратно — и не знать, чего ждать от случайных прохожих, попутчиков или знакомцев; кто из них вдруг захочет обидеть тебя, уничтожить, влить тебе в сердце отраву, ограбить тебя и убить, кто подкрадется к тебе в темноте с тарантулом. И что самое грустное: те, кто нас ненавидит, они всегда остаются незримыми.

В наших ежедневных газетах часто встречаются объявления, рекламирующие услуги профессиональных экстрасенсов, обладающих уникальной способностью общаться с усопшими. Объявления, как правило, располагаются на той же странице, где размещают свою рекламу предприятия автосервиса и службы знакомств. В офисах этих контор нет практически никакой мебели. Это — тихие серые помещения, сплошь заставленные радиоприемниками странной формы, которые стоят прямо на голом полу и принимают трансляции со всего света. Во всяком случае впечатление складывается именно такое. Посетителей встречает элегантно одетая женщина, которая интересуется, в какой именно точке земного шара закончил свой земной путь тот человек, с кем вам хотелось бы поговорить. Оглядев ряды странных приемников, она молча кивнет и укажет на какой-то один. «Из Исландии, — скажет она. — Все, кто умерли в Исландии, собираются здесь». Ты прильнешь ухом к динамику, закрытому сеткой. Женщина скажет два слова, а потом включит приемник. И ты удивишься, услышав знакомый любимый голос.

Хотите верьте, хотите нет, но в нашем городе есть одно место, откуда по ночам все еще видны звезды. Оно осталось одно на весь город — такое волшебное место, не затянутое облаками фабричного дыма, не закрытое хаотическим нагромождением небоскребов. Это самое лучшее место для полуночных прогулок и разговоров шепотом. На холме за городским садом, где есть небольшая полянка с видом на статую безрукого генерала на бронзовом скакуне, — большинство из нас вспоминает потом это место, как место, где мы в первый раз осознали, что мы, может быть, влюблены.