108 минут и вся жизнь

Один из ближайших соратников Сергея Павловича Королева, А. Осташев, вспоминал потом:
«... Такого запуска еще не было. Впервые на старте объявлялась задача - отправить человека в космос. Впервые звучала короткая, как вспышка молнии, и емкая, как Вселенная, фраза: мы запускаем на орбиту пилотируемый корабль. И все требования, просьбы, советы, наставления в то утро были окрашены особой интонацией. Хороший рабочий тон был задан не только сознанием ответственности и дерзновенности того, что предстояло совершить. Было солнечное ясное утро. Оно дополняло ощущение торжественности, как бы давая понять, что все правильно, все нормально. Вся приподнятая обстановка того дня как бы говорила: «Вы, люди, только работайте так, как от вас требуют, и у вас все получится». Всем еще продолжает слышаться спокойный, лишь слегка напряженный голос С. П. Королева:

• Не сомневаюсь, дорогие товарищи, что вы дружно, с величайшей ответственностью вложите все свои знания, опыт, навыки, разум, душу и сердце в каждую операцию, малую и большую, на борту или на Земле. Этим вы обеспечите необходимую надежность уникального запуска, открывающего новую страницу в истории освоения космического и околосолнечного пространства — эру пилотируемых полетов».

Уже потом, после полета, на отдыхе в Сочи, Сергей Павлович обронит фразу: «В решительные минуты жизнь находит наилучшего исполнителя своих замыслов» — и расскажет мне вот такую историю:

• В своей жизни я повидал немало интереснейших людей. Гагарин - особо замечательная, неповторимая личность. В дни подготовки к старту, когда у всех хватало и забот, и тревог, и волнений, он один, казалось, оставался спокойным, даже веселым. Сиял как солнышко... «Что ты все улыбаешься?» - спросил я его. «Не знаю. Видимо, несерьезный человек». А я подумал: побольше бы на нашей земле таких «несерьезных» людей... Один случай меня особенно изумил. В то утро, перед полетом, когда Юрий одевался в свои космические доспехи, я заглянул в «костюмерную» и спросил: «Как настроение?» - «Отличное, — ответил он и, как обычно, с ласковой улыбкой произнес: — А у вас?» Он пристально вглядывался в мое сероватое, уставшее лицо — не спал я ночь перед стартом, — и его улыбка разом погасла. «Сергей Павлович, вы не беспокойтесь, все будет хорошо», — сказал он тихо, но как-то «по-свойски»...