Вечер в Византии

"Он был из тех людей, что за полчаса могут поссорить целые нации."

Путешествия лишь тогда доставляют подлинную радость, когда Вас ждёт родной дом.

Америка превратилась бы в величайшую страну в мире, если бы всем в Вашингтоне, от президента до швейцара в департаменте, позволили исполнять свои обязанности лишь две недели в году.

"... Города одержимы страстью к самоуничтожению..."

Вы недооцениваете душевные радости, Дуглас. Не одной лишь черной икрой жив человек.

А ты знаешь, что хуже всего на свете? Чужие деньги...

Лучше жениться, чем обжигаться на девчонках.

Ты - беспомощная песчинка в случайных, непредвиденных поворотах истории своей жизни. Сам того не замечая, ты оказался в прошлом на пути многих людей. Необдуманно подшутил над человеком, с которым не был даже знаком: не считаясь с тем, что он существует, ты пригласил в ресторан его возлюбленную, и теперь этот человек делает все, что в его силах, чтобы навредить тебе.. Ничто не проходит даром, ничто не забывается…

— Вчера Джанни опять отправили домой, — с привычным смирением сообщила Констанс. — Едва не устроил групповой секс на уроке рисования.
— Брось, Констанс! Это уже слишком!
Констанс всегда была склонна к преувеличениям.
— Ну, не групповой секс, разумеется. Кажется, пытался выкинуть из окна какую-то очкастую малышку. Утверждает, что она на него глазела.

— Мораль неделима, мой мальчик. Это не праздничный пирог, который можно разрезать на куски и разложить по тарелочкам.

– Меня что убивает? – сказал Уодли. – Меня убивает теперешняя манера писать. Особенно для кино. Все ноют, брюзжат и говорят: «Ага», «Похоже, что так», «Ты мне годишься, малышка» и «Давай переспим». И это называется диалог, так, мол, и должно благородное животное, именуемое человеком, обращаться к себе подобным перед оком господним. Люди, которые так пишут, зарабатывают по сто тысяч за картину, получают Оскаров и имеют столько девочек, сколько душе угодно.

Лениво допив кофе, я расплатился и неторопливо побрел по улицам к себе в отель, убеждаясь в том, что Рим, каким его видит пешеход, совсем другой, несравненно лучше, чем кажется из окна автомобиля. Замечание Лоримера о том, что Италия прекрасная, но достойная сожаления страна безрассудных людей, представлялось мне лишь отчасти верным.

— Эвелин! — крикнул через стол Бенсон, когда конгрессмен начал сдавать карты. — Будьте хоть сегодня милосердны к нам!
— Без гнева и пристрастия, — ответила она латинской поговоркой.

Они корректно, но твердо осуждали свои правительства. И если патриотизм следовало, по их словам, считать последним прибежищем подонков, то за нашим столом их, как видно, и не было.

Фабиан тоже рекомендовал мне это местечко. — Каждого, кто приезжает в Рим, — продолжал Лоример, — я призываю ни на что не претендовать, а быть только туристом. Осмотрите сначала все классическое: Ватикан, Сикстинскую капеллу, Замок Сан-Анджело, статую Моисея, Форум и так далее. Не зря они сотни лет значатся во всех путеводителях. А потом найдете и свой путь знакомства с этим вечным городом. Будете читать, скажем, Стендаля.

- Ну как, вы довольны? - спросил Фабиан, обходя лужи. - Чувствуете себя в безопасности?

• В безопасности от всего, кроме вашего оптимизма, - отвечал я.