Тайна семьи Фронтенак

"Смерть отдаёт нас не только на съедение червям, но и на растерзание людям, они гложут память о человеке, они разлагают её."

В ужасный мировой порядок любовь вносит потрясение. Это тайна Христа и тех, кто подражает Христу.

Страдал он только от какой-то опустошенности: еще никогда предмет его любви не являлся ему до такой степени ничтожным, выброшенным из его жизни, растоптанным, грязным. Но любовь его притом не проходила - будто мельница вертится вхолостую: вертится... вертится...

Его робость, имевшая вид холодности, отталкивала простых людей, но не пугала лицемеров и льстецов.

Несчастный человек, весь опутанный предрассудками, страхами, неспособный отказаться от мнения, раз и навсегда принятого его родными, так чтивший установленный порядок и притом такой далекий от простой, нормальной жизни.

Он свернулся комочком - притворился мертвым, чтобы не умереть.

Мы расставляем других, как пешки, чтобы не оставить ни одной незанятой клетки, но они тожже играют в свою тайную игру, двигают нас пальчиком, отставляют в сторону; нас могут сдунуть, скинуть с доски.

Мы никогда не соразмеряем того, как поступаем с другими.

"Она не требовала, чтобы ею восхищались или чтобы её жалели, ей хотелось, чтобы её понимали."

"Он никогда не простит себе, что пренебрёг несколькими секундами, когда ему следовало прижаться губами к её ещё живому лицу, и в глубине подсознания он всё понимал, ведь нам всегда даётся предупреждение..."

"Любая боль, любая страсть насыщает творчество, наполняет стихотворение содержимым."

"Каждый человек отличается своей манерой страдать, складывающейся и закрепляющейся в подростковом возрасте."

В том мире, который он представлял себе, который видел, наступление которого чувствовал, ни одного человека больше не будет мучить искушение смерти, потому что это трудолюбивое, деловое человечество будет иметь вид, что оно живо, но будет мертво. Чтобы иметь выбор между жизнью и смертью, нужно быть личностью, человеком, отличным от всех остальных; нужно держать свое существование в своих руках, и мерить его, судить ясным взором.

"Его ошибка состояла в том, что он развивал до бесконечности даже самые незначительные высказывания этой женщины, придавал им определённый вес, непреложный смысл, тогда как на самом деле они передавали всего лишь мимолётное настроение..."

"Какое всё же безумие думать, что очевидный результат наших усилий, каким бы маленьким он ни был, тоже имеет значение..."

"У всех было смутное ощущение, что благодаря какой-то особой милости время остановилось: им удалось соскочить с поезда, который вообще ничто не в силах остановить."

"Мы никогда не отдаём себе отчёта в ум, какую боль причиняем другим."

Мы расставляем других, как пешки, чтобы не оставить ни одной незанятой клетки, но они тоже играют в свою тайну игру, двигают нас пальчиком, отставляют в сторону; нас могут сдунуть, скинуть с доски.

Даже в самой дружной семье каждый всегда ожидает в себе письма, о котором не знают другие.