Картографии царства. Земля и ее значения в России XVII века

Хорошее, но несколько хаотическое исследование. Автор нашла в архивах множество карт сельской местности XVII века, которые использовались тяжущимися в судах, вспомнила про знаменитые карты Семена Ремезова и решила рассказать нам о том, как воспринималось пространство в Московском царстве.

Первая часть – ода акварельным картам лугов, оврагов и пустошей Центральной России. Их составляли обе стороны в суде для подтверждения своих прав. Автор, отчасти знакомая мне по сборнику статей , который перевел наш DeadHerzog , полемизирует с устойчивым мифом о страшной, мрачной деспотичной Московии, в которой все подданные были лишь рабами царя и винтиками бесчеловечной системы (в очередной раз отметим, что это базовое представление, отклонение от которого приходится доказывать!). Валери Кивельсон на материалах судов показывает, что Россия XVI-XVII была своеобразным государством права, где дворяне, государство, монастыри и крестьяне активно судились друг с другом из-за любого клочка земли. При этом в большинстве случаем побеждал истец. Ситуация становилась довольно абсурдной, так как встречные иски тоже удовлетворялись. И так до бесконечности.

Самая интересная часть (для меня) сравнения роли крепостных крестьян и негров Нового Света. Достаточно часто их в функциональном плане приравнивают. Но автор настаивает на том, что это в корне неверно, ибо в московской системе крестьяне были частичными собственниками земель и их наличие было необходимым моментом легитимности вышестоящих собственников земли. Так, на московских судебных картах тщательно вырисовывали домики в каждой деревне, в том время как на картах Нового Света почти никогда нет жилищ рабов. Ну и сам факт постоянного апеллирования к свидетельским показаниям крепостных кардинально отличается от статуса «говорящих орудий» рабов Америки.

Да, карты на цветных вклейках просто красивы (особенно если принять во внимание, что им по 400-500 лет).

Во второй части Валери сосредоточилась на картах Ремезова и его интерпретациях, страшно сказать, «имперского нарратива» в Сибири. Настоящее подспорье для читателей Тобол Иванова, в котором Ремизов выведен как один из главных персонажей. Автор пытается доказать, что русское покорение Сибири также сильно отличалось от практик других империй раннего Нового времени. И все эти различия как раз объясняются различными подходами к собственности и пространству. Англичане просто фактически истребили местное население Северной Америки, так как те не подпадали под английские критерии собственников земли – не огораживали и не вели постоянной культивации. Испанцы серьезно воспринимали свою миссию христианизации индейцев, использовав это в качестве предлога для закабаления их на своих плантациях. А русским было достаточно собственного присутствия в Сибири, экономических выгод в виде ясака. Все это без массовых конверсий, так как в этом случае местное население переходило в иной статус и не было обязано платить ясак мехом. В каком-то смысле местным народам повезло, так как многие из них благодаря такому почти чисто экономическому подходу сохранились – казне было выгодно их существование и умножение.

Собственно, Валери пытается опять поправить некий ранее заданный общий нарратив, в согласии с которым страшные московиты поработили Сибирь и почти всех истребили. Так, факты заставляют исследователя хоть и ругать Атласова за наезды на местное население, но одновременно признавать, что сам факт нападения Атласова известен нам потому, что местные написали на него жалобу царским властям, а те встали на их сторону и приказали устроить Атласову порку.

Интересная книга, познавательная и довольно провокативная под определенным углом зрения.