Ян Флеминг. Полное собрание сочинений в пяти томах. Том 1

Как только Флеминги прибыли на Ямайку, Ян принялся яростно выстукивать свои впечатления на печатной машинке, складывая листки в новую папку, на которой было написано название — «Ветер Гробовщика». Энн также получала наслаждение от жизни. Она приглашала своего давнего друга Ивлина Во и за обедом неизменно заводила беседы на религиозные темы. В словесных баталиях Флеминг скромно отстаивал концепцию действия, пусть даже оно приводит к смерти. Он наивно пытался доказать, что лень и бездействие — причина преступных замыслов. Эти обеденные диспуты заставили Флеминга переосмыслить первоначальную идею и название романа, к концу отпуска рукопись была переименована в «Живи и дай умереть». Какие-то аргументы и неостывшие фрагменты бесед оказались включены в монологи мистера Бига: «Мистер Бонд, я страдаю от скуки. Я являюсь жертвой того, что ранние христиане называли “аккидией”, — смертельной летаргией, которая охватывает тех, кто насытится, тех, у кого больше нет желаний. <...> Теперь я получаю удовольствие только от артистизма, от блеска и утонченности, которые я могу принести в свои операции». Не думаю, что дискуссия с давним другом жены так возбудила бы Яна, если бы не известие, что на острове гостит Грэм Грин. Энн сообщили, что писатель живет в отеле Tower Isle в Очо-Риос вместе со своей любовницей леди Кэтрин Уолстон. Энн заявила, что очень интересуется концепцией греха и мечтает побеседовать с писателем, который буквально накануне опубликовал один из своих «религиозных романов». Подобные эмоционально-интеллектуальные заявления и восхищение жены сильно задевали Флеминга, мечтавшего стать большим писателем. Так что он охотно высказался за встречу с человеком, который был для него немалым авторитетом, поскольку писал не только высокую прозу, но и романы о шпионских приключениях. Но Грин недаром какое-то время служил в разведке: ему удавалось оставаться неуловимым, а также он игнорировал любые формы приглашений и попытки выйти с ним на контакт. *** На мой взгляд, роман «Живи и дай умереть» больше других произведений Флеминга близок к жанру триллера, уж очень по-американски выписаны сцены насилия и садизма. Здесь Флеминг, в отличие от всех последующих романов, пишет в стиле Микки Спиллейна и Джеймса Хэдли Чейза. Но по сравнению с садизмом Спиллейна детали Флеминга невероятно точны и очень реалистичны. Что-то мне подсказывает, что верна догадка его близкого друга Роберта Харлинга, который резко критиковал насилие и садизм в книгах о Бонде, считая их «эмоциями восьмилетних мальчиков». Эта оговорка о восьмилетнем возрасте неслучайна. Семилетнего Яна и старшего на год Питера отправили учиться в школу Дурнфолда близ Суонажа в Дорсете. Это учебное заведение сохраняло дух и традиции английского образования со Средневековья. Еда и условия жизни были поистине спартанскими. Переполненные учениками комнаты и классы, скудная еда весьма отталкивающего вида. А чтобы не возникало вопросов или, не дай бог, возражений, перед завтраком учеников заводили на полчаса в ледяной зал «проветриться». В древнем здании школы не было туалетов, так что мальчикам приходилось в любую погоду бегать по нужде на улицу. Думаю, вы уже читали или слышали о всевозможных видах наказания для нерадивых учеников в «элитных английских школах», а потому не стану продолжать. Яну удалось научиться некоторым уловкам, чтобы избегать наказаний, но память о них осталась на всю жизнь и просочилась в романы об агенте 007. Фрагмент из книги «Время умирать. Почему Ян Флеминг убил Джеймса Бонда» А. Владимирович

В своем третьем романе Ян Флеминг переусердствовал с описанием элитных брендов. Давала о себе знать привычка выдавать статьи для журнала. Также впервые Бонд не сумел по ходу сюжета найти девушку. И причин для этого было две. Первая: Флеминг хотел угодить американским критикам, а поскольку американский редактор сокращал главным образом слишком откровенные сцены, писатель предпочел самостоятельно «отредактировать» увлечения своего героя. В письме от 24 января Ян сообщает Клэр Бланшард, что написал пока только 30 тысяч слов, среди которых не нашлось места для секса. Вторая причина была связана с обилием любимой Англии. История об одном из ведущих финансовых магнатов Великобритании и космической угрозе неожиданно оборачивается лирическим описанием пейзажей Кента, где разворачивается большая часть истории: «Панорама, полная цвета, волнения и романтики». * Последствия гриппа и амбициозные планы очевидным образом сказались на романе. В письме издателю, написанном в начале марта, Флеминг делится возникшим у него «ужасным чувством», будто он пародирует сам себя: «Фантастические приключения написаны по одному образцу, но теряют свежесть с каждой последующей книгой». Он признает, что «написание книг о Джеймсе Бонде потребует большего времени и размышлений, чем я уделял им до сих пор». * На протяжении всего лета Флеминг отчаянно сражался с рукописью третьего романа. Поскольку он не мог ничего изменить, то ограничивался проверкой фактов, деталей — например, узнавал, сколько весит рулон типографской бумаги, поскольку в одной из сцен подобный рулон скатывается перед разгоняющейся машиной Бонда. Он также дал прочитать рукопись романа одному из сотрудников Британского межпланетного общества. Между тем папка с рукописью по-прежнему оставалась без названия. Флеминг планировал назвать роман «Лунный гонщик», но Ноэль Кауард напомнил, что у другого английского автора, писательницы Теннисон Джесс, уже выходило произведение с подобным названием. Тогда Ян попытался привлечь друзей к оценке других вариантов — «Заговор лунного гонщика» и «Секреты лунного гонщика». Наиболее оригинальную версию предложил один из старейшин литературного кружка Флеминга Уильям Пломер. Ему понравилась сцена в самом начале книги, где Бонд замечает мигающий знак автозаправки и читает вместо «здесь летняя раковина» — «здесь ад». Пломер предложил эту ошибку сделать названием книги. Однако фантазия Флеминга стремительно понеслась в новом направлении, и он предложил еще несколько вариантов: «Адская машина», «Широкий знак», «Нечеловеческий элемент». Тот факт, что у романа осталось название «Лунный гонщик», свидетельствует о том, что Флеминг был разочарован своим третьим романом и слишком занят написанием статей для журнала, чтобы остановиться и сделать хороший выбор. Из книги «Время умирать. Почему Ян Флеминг убил Джеймса Бонда» А. Владимирович

Когда Яна Флеминга спрашивали о том, как ему пришла в голову идея написать первую историю о Бонде, он неизменно, словно заученно, отвечал, что «хотел отвлечься от шокирующего факта женитьбы в возрасте сорока трех лет». Он повторял это в любой ситуации, в любом интервью, при любой попытке журналистов докопаться до мотивов, так что невольно возникает подозрение в его правдивости. Лишь однажды в письме другу, с которым прошел войну, он оговорился, сравнив написание книги с физическим упражнением: «равносильно рытью глубокой ямы в саду». Это признание согласуется с рассказом Энн, сохранившимся в ее дневниках: «В тот год в “Золотом глазу” мы были вдвоем, это был довольно напряженный период нашей жизни. Я снова начала рисовать и обнаружила, что мне это занятие очень нравится. Но Яну было скучно, и он сказал, что не собирается сидеть на солнце и наблюдать за мной и мольбертом, и я предложила ему написать что-нибудь, чтобы развлечься. Ему не очень хотелось начинать, но, начав, конечно, он понял, что наслаждается этим, и закончил книгу с энтузиазмом. Я думаю, он сам очень удивился от того, что у него получилось. Мы никогда не обсуждали то, что он сочинял, он не показывал мне написанное, а я, разумеется, не просила. У меня была картина, а у него книга. Это было так просто». Ирония этой банальной ситуации была в том, что на протяжении всей жизни Флеминг собирался написать увлекательную историю, но ему всегда мешали обстоятельства. Появление Энн в его жизни стало толчком для реализации накопленного потенциала. Фрагмент из книги «Время умирать. Почему Ян Флеминг убил Джеймса Бонда» А. Владимирович