Диалоги

...и очень хороших и очень плохих людей немного, а посредственных — без числа.

С умом и образование, и воспитание приносят пользу, а без ума — вред.

Ведь бояться смерти, это не что иное, как приписывая себе мудрость, которой не обладаешь, возомнить, будто знаешь то, чего не знаешь. Ведь никто не знает ни того, что такое смерть, ни даже того, не есть ли она для человека величайшее из благ, между тем её боятся, словно знают наверное, что она-величайшее из зол

А если он не слушается, то мы говорим, что он втройне нарушает справедливость: тем, что не повинуется нам, своим родителям, тем, что поступает вопреки нам, своим воспитателям, и тем, что, дав согласие нам повиноваться, он все же оказывает неповиновение и не старается переубедить нас, когда мы делаем что-нибудь нехорошо, и хотя мы предлагаем, а не грубо приказываем исполнять наши решения и даем ему на выбор одно из двух -- или переубедить нас, или исполнять, -- он не делает ни того, ни другого.

Нельзя отступать, уклоняться или бросать свое место в строю. И на войне, и на суде, и повсюду надо исполнять то, что велит Государство и Отечество, или же стараться вразумить их, в чем состоит справедливость. Учинять же насилие над матерью или над отцом, а тем паче над Отечеством -- нечестиво"

...когда ты говоришь неправильно, это не только само по себе скверно, но и душе причиняет зло.

Значит, вопреки мнению большинства, нельзя и отвечать несправедливостью на несправедливость, раз уж ни в коем случае нельзя поступать несправедливо

Стало быть, не надо ни отвечать на несправедливость несправедливостью, ни делать кому бы то ни было зла, даже если бы пришлось и пострадать от кого-нибудь. Обрати внимание, Критон, что, соглашаясь с этим, ты соглашаешься вопреки общепринятому мнению, -- ведь я знаю, что так думают и будут думать лишь немногие. А когда одни думают так, а другие иначе, тогда уже не бывает общего мнения, и непременно каждый презирает другого за его образ мыслей.

С человеком хорошим не бывает ничего дурного ни при жизни, ни после смерти.

Большинство способно творить не только мелкое, но, пожалуй, и самое великое зло, если кто оклеветан перед толпой

О, если бы, Критон, большинство способно было творить величайшее зло, с тем чтобы быть способным и на величайшее добро! Это было бы прекрасно! А то ведь люди не способны ни на то, ни на другое: они не могут сделать человека ни разумным, ни неразумным, а делают что попало.

— Но уже пора идти отсюда, мне — чтобы умереть, вам — чтобы жить, а кто из нас идет на лучшее, это никому не ведомо, кроме бога.

Стало быть, друг мой, мы должны не столько заботиться о том, что скажет о нас большинство, сколько о том, что скажет о нас человек, понимающий, что справедливо и что несправедливо, — он один да ещё сама истина.

нет большей беды, чем ненависть к слову. Рождается она таким же точно образом, как человеконенавистничество. А им мы проникаемся, если сперва горячо и без всякого разбора доверяем кому-нибудь и считаем его человеком совершенно честным, здравым и надежным, но в скором времени обнаруживаем, что он неверный

Пока кто влюблён, он вреден и надоедлив, когда же пройдёт его влюблённость, он становится вероломным.

А что может быть позорней такой славы, когда о нас думают, будто мы ценим деньги больше, чем друзей?

бояться смерти есть не что иное, как думать, что знаешь то, чего не знаешь.

От смерти уйти нетрудно, о мужи, а вот что гораздо труднее-уйти от нравственной порчи, потому что она идет скорее, чем смерть.